Алексей Рыбин - Бес смертный

– Это у тебя случилось, – недовольным голосом сказал Отец. – Давай в темпе.

– Это что, приказ? – пошутил было я, но Отец Вселенной шутку не принял.

– Короче, ты где?

– А что такое?

– Через час давай на Моховой. Там же, где в прошлый раз. Будь. Жду.

Отец Вселенной отключился, и тут же в прихожей запикал телефон Карла Фридриховича.

Я хотел заехать к Марку, а оказался возле дома Кропоткиной. Когда я протянул водителю десять долларов, он позеленел еще больше, рыгнул, взял деньги и молча сунул их куда-то за пазуху. От водителя пахло чем-то неприятным, тяжело пахло и нехорошо.

Кропоткина жила теперь на улице Восстания, в новой отличной квартире, с хорошей мебелью и огромным телевизором. Она работала в крупной фирме, устраивающей концерты отечественных звезд большой сцены, и зарабатывала пусть и поменьше меня, но все-таки достаточно, чтобы не искать себе богатого мужа – и вообще любого мужа. Марк давно жил отдельно, так что Зоя распоряжалась собой как хотела, и я иногда – редко – заезжал к ней, мы пили и, случалось, в легкую, по-дружески потрахивались.

В небе перестало греметь. Впрочем, может быть, пока я ехал на тяжело дышащих «Жигулях», оно и гремело, я просто не обращал на него внимания. Когда я вышел из машины, шел ровный теплый дождь. Гроза заканчивалась.

Улица Восстания сверкала мокрым асфальтом и свежими фасадами отремонтированных домов, с крыш текли быстрые струи воды, прохожих я видел так мало, что ими можно было пренебречь.

Я повернулся к дому Кропоткиной, и снова меня охватило ощущение нереальности происходящего. Например, я не помнил, как доехал до улицы Восстания. Здравый смысл подсказывал, что на машине марки «Жигули», и водитель был там – с зеленым лицом. Но ничего больше, кроме этих фраз, не образов даже, а набора слов, я вспомнить не мог. И машина, и водитель остались в моей голове картинками из давным-давно случайно увиденного по телевизору мультика, но уж никак не реально существующими, материальными объектами. И запах неприятный вспоминался – больше ничего.

Заходя в подъезд Кропоткиной, я боковым зрением заметил, как из окна дома напротив выпало тело, быстро пролетело вниз и глухо ударилось об асфальт.

– Господи, это ты? – вскрикнула Зоя Кропоткина.

С тех пор как я видел ее в последний раз, она как будто бы стала ниже ростом и слегка располнела. Точнее, не располнела, а налилась, уплотнилась, коренастенькая такая стояла в дверях, широконькая. Но все равно – красавица. Она мне всегда нравилась. Потому и женился на ней когда-то.

– Брежнев?

– Что, не узнаешь?

– Да, видишь ли, можно и не узнать. Что с тобой случилось? Я сегодня весь день о тебе думаю. Ничего не произошло? Ты сам на себя не похож.

– Ты это уже говорила.

– Давай, проходи, проходи скорее… Мокрый весь… Раздевайся.

– Прямо так сразу?

– Кончай шутить. Суши одежду, мудило. И пьяный опять… Ну, ты даешь. Все скачешь, скачешь, как козлик…

– Как козел, – поправил я.

– Да нет, до козла тебе еще далеко. Ты как мальчик прямо. С бутылкой… Всегда с бутылкой…

Я с удивлением обнаружил в своей руке бутылку коньяка. Армянский, дешевый. Откуда он взялся? Или я по дороге купил, в тот период времени, который совершенно стерся из моей памяти?

– А ты что, в «Анонимные алкоголики» записалась?

– Ну, с ума-то не сходи.

Я сковырнул кроссовки и пошлепал в квартиру, оставляя за собой мокрые пятна – поочередно на линолеуме прихожей, на коврике перед дверью в гостиную и на паркете собственно гостиной.

– Снимай все, я тебе говорю. Не мальчик уже. Простудишься. Радикулит…

– Радикулита у меня сроду не было, – сказал я, стягивая с себя штаны. Это было трудно, джинсы как будто приросли к ногам, особенно к бедрам, и мне пришлось сесть на пол.

– Да сними ты майку, Брежнев, мудило страшный, или ты принципиально, когда в дом входишь, первым делом штаны снимаешь?

– Сама сказала – раздевайся. – Я улыбнулся. – А выпить не слабо?

– Не слабо, не слабо. Есть будешь?

– Нет, не хочется.

Я поднялся с пола и, оставшись в одних трусах, тоже, правда, мокрых, прошлепал на кухню.

– Ты как будто помолодел, – сказала Зоя Кропоткина, внимательно меня разглядывая. – Подобрался как-то. Ростом, что ли, выше стал?

– А мне показалось, что ты стала ниже, – сказал я.

Зоя промолчала. Еще раз погладила меня взглядом (по коже побежали мурашки) и отвернулась.

– Трусы тоже можешь снять. Застудишь яйца, в твоем возрасте это дело, сам понимаешь, серьезное. В ванной мой халат, полотенце.