Мария Воронова - Эхо первой любви

– Что, твой сегодня придет?

«Мой», – подумала Фрида с улыбкой и вдруг, как громом пораженная, осознала, что это правда. Слава – ее мужчина, нравится это ей или нет, главное, ничего не поделаешь с тем, что они созданы друг для друга.

В день выписки Слава приехал за ней, несмотря на все уверения Фриды, что она прекрасно себя чувствует и в состоянии пройти триста метров, отделяющие больницу от общежития. Он сердечно простился с соседкой, подарил роскошные торты врачам и медсестрам отделения так, будто действительно являлся мужем Фриды, а не просто приятелем.

В общежитии не было лифта, и Фрида устала подниматься на пятый этаж, поэтому немножко замешкалась перед дверью своей комнаты, доставая ключи.

– Ну, вот я вас и доставил, – сказал Слава, – сейчас сбегаю в магазин, куплю вам что-нибудь до завтра продержаться и поеду.

Фрида наконец открыла дверь и остановилась на пороге. Когда Слава сказал: «Ну все, побежал», она решительно взяла его за руку и покачала головой.

– Останься.

Он растерянно взглянул на нее, и Фрида повторила:

– Останься.

Слава медлил, поставил пакет с ее вещами в комнату, но сам не переступил порога. Фрида молча смотрела на него. Та сила, которую она всегда чувствовала в себе рядом со Славой, теперь проснулась и стала ей подвластна.

– Фрида, а ты вообще нормально себя чувствуешь? – спросил он осторожно.

– Нормально. Меня ж выписали из больницы.

– Не шути, Фрида, – с трудом подбирая слова, проговорил Слава, – сейчас я этого не пойму.

Фрида покачала головой и потянула его за руку.

– Ты больше не боишься меня? – спросил он, все еще не решаясь переступить порог.

– Нет, не боюсь, – улыбнулась Фрида. – А ты не думай об этом, просто останься, и все.

– Хорошо, – сказал Зиганшин и вошел.

Ей не было страшно, когда Слава крепко ее обнял и прижался к ее губам своими жесткими сухими губами. И когда они легли на постель, Фрида ничего не боялась. Просто соединялись, сплетались две линии в один узор, вот и все.

Услышав ее смех, Слава растерялся, и она быстро обняла его, потому что, конечно, слова бессильны перед объятиями.

…Они лежали, прижавшись друг к другу, и Фрида слушала, как стучит его сердце, вяло думая, что надо заварить чай, или кофе, или что-нибудь другое сделать по хозяйству. В осенних сумерках, заполнивших комнату сквозь легкую тюлевую занавеску, виднелись контуры общежитского шкафа-мастодонта, глубокая щель между плитами на потолке, книжная полка и единственный Фридин стул, на который Слава, торопясь, бросил вперемешку их одежду. Фрида понимала, что должна бы стесняться своего унылого казенного жилища так же, как и несовершенства своего тела, но почему-то никак не получалось. Мысли текли спокойные-спокойные, оттого что теперь она больше не боялась ни жизни, ни смерти.

– Пора, – вдруг сказал Слава, осторожно высвобождаясь из ее объятий, – скоро детей из школы забирать.

Он быстро оделся и обернулся к ней:

– А ты что ж не собираешься?

– Куда?

– Я думал, вместе со мной поедешь.

Фрида растерялась и, закутавшись в одеяло на манер римского патриция, встала с постели.

– Я не собиралась…

Слава нахмурился:

– Сейчас не понял. Что ты тут забыла? Дома дети, собаки, обед даже на три дня. Я такой борщ в этот раз сварил, Фрида, прямо ешь, и хочется, а со сметанкой так вообще! Мы с ребятами тебя устроим по-царски, будешь лежать да поправляться.

Фрида покачала головой.

– Ну что за глупые идеи, – Слава притянул ее к себе, – оставаться тут одной, в этом гадюшнике? Зачем?

– Затем, что если надо объяснять, то не надо объяснять! И это мой дом вообще-то, какой уж есть, а не гадюшник.

Слава пожал плечами и стал надевать ботинки. Фрида смотрела на него и думала, что волшебство кончилось, и снова она из желанной женщины превратилась в глупое взбалмошное создание не от мира сего.

Чувствуя себя опустошенной и нелепой в одеяле, она ждала, чтобы Слава поскорее ушел и можно было бы спокойно переживать их первую размолвку. Чудесное чувство единения дается людям очень ненадолго, все остальное время приходится самим строить отношения, и кто сказал, будто это легко?

Слава выпрямился, потянулся за курткой и вдруг опустил руку.

– А, теперь понял, – сказал он и засмеялся, и Фрида тоже улыбнулась, потому что любила его смех, – ты хочешь войти в мой дом уже официальной хозяйкой! Прости, но у нас все так быстро с тобой произошло, что я просто забыл уточнить эту позицию. Ты ж пойдешь за меня замуж?