Наум Ним - Юби - роман

Скрывая смущение, Григорий загородился ото всех журналом. Так и стоял – ждал, тревожно взглядывал в шарящих вокруг чекистов, листал странички.

Журнал открывал «Реквием» Ахматовой, а следом – «Котлован» Андрея Платонова. Григорий бездумно перелистывал страницы, а потом врубился, и пальцы, готовые листануть следующую страничку, замерли. Он посмотрел на обложку: Новый мир, № 1 за 1980 год. Григорий равнодушно (чтобы не заинтересовать Недомерка) поставил журнал обратно на полку и глянул на Йефа. Тот ему подмигнул…

«Такой же фальшивый журнал, как и та моя “Красная звезда”. Молодцы, все-таки: и шрифт, и все остальное – тютелька в тютельку… Нет, граждане сатрапы, это вам не желторотые болтуны – эти своего добьются. Не хотите у себя в “Новом мире” печатать ахматовский “Реквием” – они для “Реквиема” выпустят свой “Новый мир”, но сделают поэму известной каждому…»

– И что толку? – спросил себя же Григорий. – Пусть хоть у каждого на полке стоит по такому журналу – что толку?..

Веселье заканчивалось. Льва Ильича увели вниз к машинам. Народ разочарованно расходился, толкотясь и мешая друг другу в дверях. Ни тебе найденного богатства, ни другого удовольствия. Эка невидаль – пять бумажонок! Несправедливо, чтобы за такую ерунду людев из дому забирать!

– Какие будут указания? – подкатил к Недомерку Сергей Никанорыч.

Капитан распоряжался людьми, прекращал прощальные процедуры, думал об улетающих вдаль майорских погонах, и этот неугомонный старик оказался совсем некстати. Недомерок наклонился к стариковому уху и шепнул что-то короткое. Старик буквально взмыл по лестнице в уже пустую квартиру. Григорий оглаживал в это время прочный подоконник.

– Безобразие! В наше время… почетный чекист… член ВКПб и всех последующих партий… Двадцать пять грамот… жаловаться… Тесть за зятя не отвечает…

Сергей Никанорыч бегал по квартире и что-то запихивал в распахнутый уже чемодан. Засунул зачем-то ту самую хрустальную пепельницу. Убежал в другую комнату и аккуратно вынес оттуда пиджак с навьюченными наградами.

– Уезжаете? – вроде и незаинтересованно спросил Григорий.

– Ноги моей…

– Я вот что думаю, товарищ полковник, – вспомнил Григорий из застольных разговоров звание старика… (А может и не полковник?)

– Да, – с готовностью застыл отставник с пиджаком в руках. – Весь внимание, товарищ… э-э-э…

– Лейтенант, – подсказал Григорий.

– Афган?

– Так точно, товарищ полковник.

Григорий все более и более нравился Сергею Никанорычу.

«Вот ведь достанется кому-то зять, – с завистью думал он, – мечта, а не зять. Не то что мой… Правда рожа… Вот если бы ему рожу моего, а все остальное, как есть… Не пойдет – я его жидовскую рожу видеть не выношу!..»

– Говорите, лейтенант, – разрешил Сергей Никанорыч.

– Я думаю, что вам обязательно надо забрать дочку отсюда. Немедленно забрать. В квартире и после обыска – тут можно с ума сойти.

– Я сам так думаю, – радостно перебил Григория старик. – Слышишь, Наденька, что молодой человек говорит? – обратился он к входящей Надежде Сергеевне с Данькой на руках.

– Мне все равно, – равнодушно ответила Надежда Сергеевна, выслушав отца.

– Не надо уезжать, – закричал Данька. – Я никуда не поеду. Завтра папа придет, а нас не будет…

– Не придет, – как-то по-особому весомо отозвался Григорий.

Данька затих.

Договорились, что перед отъездом Надежда Сергеевна занесет Григорию ключи от квартиры.

– Присмотришь тут, – вполне равнодушно сказала она. – Цветы полить… Да и адрес тебе оставлю, – очнулась она из своего ступора. – Если новости какие – ты уж сообщи. Телеграммой сообщи.

Надежда Сергеевна взялась собирать вещи в дорогу, а Григорий отправился к себе – ждать.

Все устраивалось, как Григорий и мечтать не мог. Наверное, кто-то там наверху – Григорий даже голову задрал к небу – ворожит на него.

– Выпьем с горя, – предложил Степаныч, вваливаясь в котельную.

– Не могу, Степаныч, – решительно отказался Григорий. – Поздно. Спать хочу. Да и голова раскалывается, – вспомнил Григорий давнюю уже боль.

– Ты прям как нерусский, – огорчился Степаныч. – И голова потому болит.

Он ушел совсем разобиженный – настолько, что и дверью не грукнул, а только тихонечко скрипанул, прикрывая за собой.

Еще пару раз подкрадывался Григорий к дому Льва Ильича, чтобы убедиться, что ничего не изменилось и Надежда Сергеевна собирается в дорогу.