Наум Ним - Юби - роман

Григория разбудил Степаныч. Сначала он грукнул железной дверью, когда вошел. Огляделся, никого не увидел и вышел, с силой грукнув дверь еще раз. Через несколько секунд снова грукнул и опять вошел. Тут уже не осталось никакой надежды уснуть заново.

– Не надо спать на закат, – оправдал свое вторжение Степаныч, – голова будет болеть. Потому давай мы, вместо спать, голову поправим и поспешим к Ильичу в хату, не то самое веселье пропустим.

Голова и вправду болела как-то незаслуженно сильно. Столько и не выпили, насколько она болела – столько и вообще нельзя выпить…

«А может, и заслуженно, – подумал Григорий, – может, ты эту боль не выпивкой заработал, а желанием Йефа утопить?»

Тут Григорий вспомнил про тайник и про сокровища и сам стал подгонять Степаныча.

В квартире Льва Ильича было некуда приткнуться. Со скоростью слухов о пожаре новость о том, что Йеф спекся, облетела школу. Воспитателям было велено не спускать глаз со своих классов, а все свободные от службы подтянулись к месту основных событий.

После прихода Степаныча с Григорием Недомерок доступ в квартиру перекрыл, и опоздавшие терпеливо терлись под окнами, задрав головы и непрестанно вопрошая сидевших на подоконниках коллег.

– Ну, нашли чего?

– Нич о га ням а … Листики какие-то оттеребили, а чего настоящего – так и нич о га…

Все ждали появления богатств. Если приехало так много чекистов – непременно будут искать богатства. Просто так столько народу не гоняют. Деды рассказывали, что если надо было попросту человека забрать, так чекисты и задницей не шевелили – милиционера пришлют, и всех делов. А вот если приеховали чекисты, то, считай, несколько дворов сгоняли на арест и хорошо еще, если не на убой. Но и для этого дела их было не шибко много – двое, ну от силы трое. А тута-то сколько понаехало! – страшное дело. Значит, за богатствами, и никак иначе…

Григорий сторожко следил за сыскарями. Голова уже не болела – не до нее. Можно даже сказать, что ему, единственному здесь, было весело, но и, конечно, чуток тревожно. (Не нашли бы.) Наверное, и Льву Ильичу было тревожно? Должен тревожиться – вдруг да снайдут? Однако Йеф был абсолютно спокоен – качал сына на руках, шепотал ему что-то, собачился с Недомерком, угрожая не подписывать протоколы.

Между полками и столом с жалкой стопкой отобранных чекистами листиков метался Йефов тесть, подкладывая чекистам книги пачками. Те даже и не смотрели. (С таким тестем и чекистов не надо.)

Григорий волновался, что ничего стоящего не найдут и его надежды пойдут прахом, потому что тогда Йефа могут не арестовать…

Подошел Степаныч и ткнул прямо в живот здоровенную хрустальную пепельницу:

– Бери – спрячь. У тябе вечно пепельницы няма – все на пол и на пол.

– Степаныч, ты сдурел… Люди смотрят – неловко…

– Люди смотрят, чего бы прибрать, а ты тут нежности разводишь… Бери, хозяйка не против…

Может быть, Надежда Сергеевна и на самом деле была не против, а может, ей просто дела до этого не было. Она сидела с отсутствующим видом и не очень понимала, о чем говорят, даже если обращались непосредственно к ней.

«…ею я управлю, – думал Григорий. – Лаской или силой, но – управлю. Только бы его забрали…»

По ходу обыска напряжение нарастало: у Григория даже пальцы дрожали. Он это заметил, когда от нечего делать снял с полки журнал «Новый мир». Снял машинально, клюнув на узнаваемую синюю обложку – он почему-то стоял в стороне от остальных, стиснутых по порядку номеров годовых подписок.

– Добро надо спасать от конфискации, – шипел ему в ухо Степаныч, – а ты журнальчики листаешь…

– Чего вы здесь прячете? – залюбопытствовал, подходя Недомерок. – Улики прячете?

– Да какие улики?! Какие улики! – Степаныч крутил пепельницу перед глазами Недомерка. – Хозяйка вот подарила. Курить жа вредно, а нам – в самый раз, у Григория нашего никогда на столе пепельницы няма…

– Ты бы лучше коллегам помог, – выговорил Недомерок Григорию, – а ты пепельницы воруешь и журнальчики полистываешь.

– Я здесь нелегал, – напомнил Григорий в Недомеркино ухо о своем статусе. – Но показания готов написать.

– Успеешь еще… Да оставь ты эту пепельницу!

Григорий вернул пепельницу на стол и заметил, что Йеф внимательно следит за ним. Если бы он мог краснеть – залился бы по уши. И действительно, это же сказать – не поверит никто: приперся в дом и мародерствует на глазах у хозяев.