Наум Ним - Юби - роман

Дома сохранялась предгрозовая атмосфера гражданской войны: тесть ел и бурчал, Надька подкладывала ему и побуркивала, Данька держал голодовку и отбуркивался.

Есть не хотелось, бурчать тоже, а тем более говорить. Он свернулся на кушетке в комнате Даньки и, к полной для себя неожиданности, уснул.

– Левка, – тихонечко позвала Надька, – тебя зовут.

Йеф сразу же вскочил. (Да и спал-то – совсем ничего.) Звал Махан. И не просто звал, а отвел в сторонку, озираясь. (Они, что, все сбрендили?)

– Бечь вам надо, – таинственно прошептал Махан. – Забирайте семью и уносите ноги. Сення вас заарестуют…

Когда под окном завизжали тормозами три «Волги», Лев Ильич был собран и спокоен. День перестал скакать кувырком и крутиться калейдоскопом. Он снова жил во всю грудь и с полной отдачей.

«А за той девахой с ленинградского пригнали аж четыре машины!» – ухмыльнулся Лев Ильич, вспомнив эпизод на вокзале.

– В начале обыска, – командовал Недомерок, – в начале прошу добровольно выдать оружие, боеприпасы и взрывные устройства… И ценности, – поспешно добавил он забытый в волнении аккорд.

– Ням а , – дурашливо развел руками Лев Ильич.

– А у нас есть сведения, что вы прячете у себя на квартире самодельное взрывное устройство, – торжественно произнес Недомерок.

«Оперативников шесть или семь – не сосчитать. Надо успокоиться. Теперь-то уж чего колотиться? Оперативники толкаются пока что без дела в дверях и ждут команду, чтоб броситься рыть, крушить, искать. А может, их всего пять, а те двое – казенные понятые? Не важно, как их называть, – все из одной шайки-лейки».

– Вот ознакомьтесь с выдержкой из вашего письма в Москву, отправленного 10 мая сего года. Вы сообщаете своему корреспонденту, что «отыскали недостающие детали для мощной бомбы и осталось только собрать все как следует и рвануть – и мало не покажется…»

Лев Ильич едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Он вспомнил это письмо и обстоятельства его написания. Девятого мая в Богушевске на демонстрации по случаю Дня Победы он познакомился с замечательным ветераном. Одноногий и однорукий старик с орденом Отечественной войны на лацкане пиджака печалился о доле инвалида молчаливому и внимательному Йефу, а потом возьми и скажи: «Да грех мне печаловаться – других зусим под корень извели…» Лев Ильич сразу же превратился в струну одного лишь слуха. Это была для него личная и очень болезненная тема.

Все его детское чистое очарование революционной романтикой испарилось в десятом классе и в одно мгновение, когда он узнал о том, как Сталин очистил победившую страну от инвалидов этой страшной войны, портящих своими покалеченными обличиями цветущую красоту советских городов. Почему-то сходу поверилось, что так и было – всех извели. Прагматично и рационально. Отец Льва Ильича тоже был инвалид войны, но он был домашний и его эта скорбная участь товарищей по оружию миновала.

Все звонкие строчки про «плакать о времени большевиков», до той поры будоражившие его, отрезало в один миг. Это было начало его настоящего образования. Официальная идеология утонула выдуманной Атлантидой. Лев осознавал истинную историю страны, а история инвалидов войны все время оставалась болезненной загадкой: ни свидетелей, ни документов – только некое странное и бесспорное общее знание.

Можно представить, как обрадовался Лев Ильич живому свидетелю!.. Ветеран, оказывается, был захвачен в облаве на базаре, и его повезли-потянули через полстраны к северным краям вместе с остальными такими же бедолагами. На его счастье жена, еще живая в ту пору, подняла такой бабий вой и стала мотаться по коридорам таких учреждений с этим своим воем, что какой-то из начальников приказал вернуть ей мужа. Так он и спасся.

Лев Ильич дотошно описал рассказ инвалида и его ответы на вопросы. Вот это и была та бомба, о которой Йеф писал своему другу…

– Так что скажете? – наседал Недомерок. – Советую выдать взрывное устройство. Найдем – хуже будет.

– Ищите, – равнодушно разрешил Лев Ильич, ни единым мускулом не дрогнув в улыбку.

Тут Недомерок дал команду искать и вместе с прибывшими коллегами бросился «рыть землю».

Беглому взгляду показалось бы, что чекисты своим многолюдным поиском Йефовых сокровищ производят лишь пыль и хаос. Однако искатели-оперативники шуровали споро и методично по какой-то своей системе, не обходя вниманием ни сантиметра служебной квартиры Льва Ильича.