Наум Ним - Юби - роман

– Но ненадолго, – почти засмеялся Йеф, довольный, что растормошил сына и не дал ему снова впасть в ступор.

– Говори с ним, – попросил Йеф Надежду Сергеевну, передавая ей сына. – Не позволяй ему бояться… И сама не боись, – углядел он состояние жены. – На-ка, выпей, – протянул он жене стакан с водой, которой безуспешно пытался только что напоить сына.

– Книгами перечитался, – довольно злобно набросилась Надька. – Это там, чуть что не так, каждой бабе воду суют. Задолбали уже своей водой. Лучше водки налей.

– Так нету, – засмеялся Йеф. (Если Надька злится – с ней все будет нормально.) – Вот, может, Недомерок найдет – тогда налью…

Тут Йеф углядел совсем дикое. Соседи, болтающиеся праздными зрителями по его дому, нагло упрятывали всякие разные вещички в свои карманы или за пазуху.

«Возможно, им стало донельзя утомно это пустое ожидание запрятанных сокровищ, но это не означает, что можно так нагло прибарахляться чужим добром. В голову не укласть: одни ищут невесть что, другие гребут что ни попадя».

– Эй, опомнись! – одернул Йеф Степаныча, приладившего под свой завхозовский халат жостовский цветастый поднос.

– Не шуми, – укоризненно выговорил ему Степаныч. – Тебе зараз это усе без надобности. Тябе упекут, а это усе немедля конфискуют. И с Сергеевной мы обо всем договорились, так-то вот. К тому же не на зусим берем, а только от конфискации, а возвернешься – и все назад, с радостью… А ты шумишь – даже перед людями сар о мна. Люди издал я приехали по сурьезному делу, а ты нас сар о мишь…

– Надька, смотри, чего творится, – попытался Лев Ильич остановить разграб. – Ты что, вправду им разрешила?

– Нам здесь не жить, – отвернулась от его слов Надежда Сергеевна.

– Да нет же, – бросился переубеждать Йеф, – первое время именно здесь. Работа и жилье – все есть, почему не жить?.. Потом переедешь, когда найдешь что другое, а пока не надо рушить, что есть…

– Это тебе не надо было рушить, – почти равнодушно отмахнулась Надька.

Ничего существенного на обыске не нашли. Изъяли письма, старые Йефовы записи, машинописные стихотворные сборники, разрозненные страницы каких-то опусов. Ерунда, одним словом. Недомерок и сам понимал, что мелочь, и потому, когда Сергей Никанорович осмелился напомнить про найденные им вредные книги, так на него рявкнул, что тот присел, но, видимо, чего-то просек и телефон начальника не потребовал.

Внизу, у черных легковушек, собрались отбившиеся от воспитания ученики интерната. Все классы под страхом наказания согнали в актовый зал для просмотра кино, но кино показать не могли: Йеф был занят на обыске, а более никто не умел сладить с аппаратурой. И все равно из актового зала никого не выпускали. Ждали директора, который объявит про кино – когда и какое. А что тут объявишь? Не скажешь ведь, что Недомерок приказал, чтоб никаких демонстраций.

Короче, около машин толкотались только Махан, сбежавший от Ирины Александровны, и мальчишки из четвертого класса, потому что у них заболела воспитательница и некому было отвести их в актовый зал для просмотра кино. Все знали, что Йефа на этих машинах повезут в тюрьму, и почти все отчаянно ему завидовали, потому что тюрьма – она еще когда будет, а на машине Йеф помчит прямо сейчас – быстро помчит…

«Главное, не показать им, какой мандраж на меня напал… Ну разумеется, – на заднее сиденье, и двое с маузерами по бокам… А у них на самом-то деле есть маузеры или что там теперь? Неужто и вправду, как в кино, – ехали сюда на операцию с пушками?.. Лихо мчим!.. Куда мчим? Нет ответа? – есть ответ. Туда и мчим, где ночи не спят и колготятся, чтобы уступали нам дорогу другие народы и государства. Надеюсь, что я не избледнел, а то эти уроды возгордятся… Может, попросить их притормозить в Витебске – сигареты купить? В пачке совсем ничего… Нет, не буду их радовать просьбами. Противно. И если откажут и если разрешат. Придется потерпеть без курева… А вдруг они там все-таки метелят на своих допросах? И что тогда? Если так, то надо сразу, как Серега советовал: бросаться встречно и колотить, рвать, не сдаваться. Вряд ли без приказа сверху затопчут в смерть. Отступятся…»

– Никита Георгиевич, – просительно обратился водитель к сидящему рядом с ним Недомерку, – как бы праздничный паек получить?

«Вот так номер: он даже в учителя пошел под чужим именем. Ну точно, как на войне в тылу врага… А что удивительного? Может, мы все им потенциальные враги? И они, стало быть, всю жизнь в тылу врага?»