Китлинский - Клан – моё государство.

– Что, не приняли?- осведомился Кузьма.

– Нет,- ответил за Сашку Матвеич,- но ты, Александр, не робей, отстоим. Ухта отбыл к нам. Он парень ходкий, значит, вот-вот прибудет. Он поддержит. Коль что, я его уговорю,- пообещал Матвеич.

– Отказали, что ль?- Кузьма подошёл ближе.

– Да нет. Не отказали. Перенесли всё на весну. Александру же велят с Ухтой отбыть,- и, обернувшись к Кузьме, спросил:- Что там на тропах случилось? Предупредительный сигнал дают.

– На тропах чисто было, до августа, по крайней мере. Это, видать, грузчики на границе спроворили. Оттуда муть. Ещё в июле на одном из каналов кого-то нашего прихватили, но, говорят, пустым. Я, Матвеич, не в курсе. Там вроде бы покойники были,- сказал Кузьма.

– От нас до границы, как до луны раком,- Сашка в сердцах хлопнул ладонью по валуну.

– Александр!!!- грозно прорычал Матвеич,- брось выражаться. И руками не мельтеши. Времени до ноября уйма. Реки встанут, уйдёшь с Ухтой. Ослушаться грех. Мы тут будем рядить. Я командую парадом. А пока, что смотрите, чья, тачка?

– Моя,- Кузьма взялся за ручки.

– Вперёд!- заорал Матвеич, направляясь к канаве, была его очередь копать.- Суки вербованые. Держать хвост трубой, нос по ветру.

Под вечер следующего дня появились ходоки-прописчики. Попросту говоря, добытчики. Тянулись цепочкой, след в след. Снегу за прошедшую ночь заметно прибыло.

– Кузьма!- Матвеич бутарил,- ставь чайник. Народ подгребает, я докачу.

– Ага. Сделано,- Кузьма метнулся к костру, подбросил заготовленные дрова и, прихватив чайники, пошёл к ручью.

– Что, бродяги, кротуете!?- пожимая руки, говорили подходившие мужики.

– Привет закопушникам!

– Глянем, глянем, чем богаты.

– А что, робяты, подсобим малость.

Настроение у всех было приподнятое. Оставшись в этом году без металла на своих промыслах, а, стало быть, без приличного заработка, и нагорбатив понапрасну спины в его поисках, мужики были несказанно рады вдруг улыбнувшейся им удаче. Они снимали тяжёлые походные рюкзаки, распаковывали инструмент и, осмотрев приданое в намытом уже до них металле, ахали.

– Посторонись, Александр!- перехватывая у Сашки из рук черенок скребка пророкотал огромного роста мужик.

– Чай хоть попейте,- взмолился Кузьма, видя, что народ настроен копать незамедлительно,- Матвеич, ну хоть ты урезонь.

– Кузьма! Не ершись. Народ по делу ссохся. Не сквалыжь,- не стал поддерживать Кузьму Матвеич,- себя вспомни сутки назад. Александр, бери четверых, всем не уместиться, выпиши стволы под распил. Одного на обустройство. Мы тут вчетвером пока погребём.

– Ух, мать честная!- заорал здоровый детина,- это ж надо, а? Гляньте, мужики, что нам привалило?

Народ хлынул к колоде. На коврике лежал граммов в двести с гаком яйцеобразный самородок, поблескивая жёлтыми боками.

– Это тебе подарок от Фаберже, Боян, – подколол кто-то из мужиков здоровенного детину со странным, как показалось Сашке, именем.

– Подсуетись, мужички,- бросая самородок в кастрюлю, ещё громче заорал Боян,- а то, не ровен час, упустим. Вот это жила. Матвеич, давай смену,- намереваясь подхватить тачку, сказал он.

– Погодь ещё. Три ходки мои. Жди. Ишь разошёлся,- не уступил ему тачку Матвеич.

Уже в потемках собрали две проходнушки, три здоровенные тачки и, разметав в стороны снег, стали кострить, чтобы прогреть верхний слой, который промерз сантиметров на тридцать. Желания спать не было ни у кого. Под утро подошли Ухта и Михаил. Ухта, старший контрольщик, видавший виды мужик, глянув в шлюз, сбросил с себя кухлянку, чертыхнувшись, сказал:

– Вот вам и улов, детки. А ну-ка, я сам копну,- и направился в канаву.

– Ухта!- Матвеич заслонил ему дорогу,- ты хоть образумься.

– Не зуди, Матвеич,- Ухта отстранил его с дороги,- я мигом.- Уже из канавы крикнул:- Чай там согрей. Только одну продёрну и побалакаем.

И точно, промыв одну тачку по свежим коврикам, Ухта подсел к костру:

– Как?- спросил Матвеич.

– Глазам своим не верю. Всё видел, но такого! Дней за десять можем нагнать две сотни кило, не меньше, потом мороз шарахнет, отоспимся и будем обустраиваться,- Ухта глотнул горячего чая.- Сам в смену встану.

– Ты не спеши,- Матвеич коротко обсказал содержание депеш.

– Была попытка перехвата грузового курьера. Гнали его сутки. Весь приграничный район на ноги поставили. Там молодой лошак* после выпуска в июне приехал на заставу. Нет, чтобы отпуск положенный отгулять, есть же еще глупые на свете. Ну и прыткий, стало быть, оказался. Взяли курьера. Он двоих положил, но и его ранили. Перебросили в Хабаровск, но он из аэропорта убёг. Утечки не было, но наши страхуются. Сейчас ведь кругом копать стали. Комитетские. Потому и сигнал. Давай так, Матвеич, планируем на весну отводную канаву под монитор,- Ухта повернулся к Сашке,- есть запас высоты?