Китлинский - Клан – моё государство.

– Что ж, Александр,- готовясь ко сну, молвил Матвеич,- утречком, чуть свет, приступим. Проверим твоё чутьё. Но, похоже, глаз у тебя верный. Лотковать не будем, некогда. Шлихи потом отмоем. Пара дней до снега осталась. Как меркуешь?

– Вам видней. Но снег, точно, на подходе.

– Тебе бы раньше весточку дать. Успели бы и там пошарить.

– Не мог раньше. Пса за сутки до вашего прихода пустил. Бродили тут гости кое-какие,- недовольно произнёс Сашка.

– Знаю. Первый хотел бучу раздуть, но ему толково всё объяснили. Вообще-то, говорят, мужик вроде неплохой. Он тебе как показался?

– Да ничего, вроде. Сначала в амбицию полез. Потом прокурор встрял. Уладилось. Но гонор есть, пожалуй.

– Без гонору в такую должность не влезть. А гонористый он только с простым людом. С начальством более высоким у него другой вид – лакейский. Эх!- Матвеич стал ложиться, укрываясь,- давай, Александр. Мостись. Поздно уж.

Сбив два десятка сантиметров наморози, стали по очереди катать пески. Первые несколько тачек были пустые, но шлихов было много. Девятую катил Матвеич, он ссыпал и начал бутарить. Сашка, догружал свою, когда тот крикнул:

– Всё, Саня, перекур. Кати, ставь, смотри.

Добросив пару лопат и подкатив тачку к проходнушке, Сашка заглянул в короб.

– Твой фарт, Александр!- радостно произнёс Матвеич и добавил после паузы:- Оцени?

На ковриках было граммов шесть золотого песка и самородок граммов на тридцать.

– Под сорок,- беря самородок, сказал Саня.

– Чуть меньше. Не зарывайся. Но место аховое. Попали точно на струю. Делимся. Твой край левый, мой правый. Надо расширить канаву.

– Посторонись!- заорал Сашка, перекидывая тачку в порыве нахлынувшего чувства удачи.

– Руки береги. Не лезь в воду,- Матвеич врезал ему подзатыльник,- ишь чё учудил. Паршивец. Вот скребок. Им и бутарь.

– Понято,- хватая черенок, крикнул Сашка, вовсе не обращая внимания на полученную оплеуху.

Работа пошла споро. К ночи успели пройти метров восемь в длину и углубились почти на метр. Потом, сидя в пещере у костра, хлебая горячий чай, обсуждали, перебирая в алюминиевой чашке добытое.

– Твой край, Александр, даёт крупные, но редко. Пойдёшь завтра вглубь, от центра. Расширяться не будем. А я свою сторону разверну градусов на тридцать. Там основной сброс. Хочу глянуть. Но удача, я тебе скажу, огромная.

– Как часто такое бывает?- спросил Сашка.

– Случай слеп. На моей памяти, если мне по твоей заявке нюх не изменит, три таких. В двух – много меньше, чем тут предполагаю. Ну, а в одном, там вообще до полутора кило с куба брали, в среднем получилось где-то девятьсот грамм. В войну на прииске террасу катали, борт не ахти какой с виду, но богатый. Давали по одному часу на бригаду, под сдачу в скупку.

– Ну, Матвеич, ты упрёшь!- не поверил Сашка.

– Делом клянусь,- Матвеич перекрестился,- ты что, не слышал? Проня надыбал. Все мимо ходили. Он возьми да копни. Это в сорок втором было.

– Слышал краем уха от мужиков. Но думал так, брешут. Они ведь мастаки травануть.

– Явь это, Александр. Сам копал. Брата спросишь. Он тогда после краткосрочных курсов горнил, Григорий тоже катал. От конторы бригадка организовалась. Ох, Сань, сколько людей благодаря жиле той хлеба поимели, ведь скудно жили, норма хлебная на работника – четыреста граммов, на иждивенца – двести, а остальное – сам доставай. Да ладно, к чёрту прошлое. Тут у нас почти восемьсот с семи кубиков, это чуть больше ста выходит. Ниже больше пойдёт. Так что готовься на то лето, соколик.

– Думаете – запустят?

– Западники в этом году сели. Всё лето рыскали. Мелочь. Ничего подходящего. Думаю, два "куста" снимут к тебе. И потом, у Михаила шесть надёжных струй. Много меньших, чем твоя, но верных. Я сам в том году их контурил. Их в резерве держали. Правда, он тихонько копал, в одиночку, семья ведь жрать просит. Но твоего никто не станет придерживать. Ты что!- Матвеич покрутил пальцем у виска.

– Я на зиму двоих заказал. Почтой. Ещё Михаил обещал подмочь балки справить,- Саня со вздохом ссыпал золото в плотный мешок, затянул веревкой,- сплоховал, видать.

– Отправил-то сколько?

– Четыреста.

– Ты же тут не копал.

– Со щеток поснимал. А тут не прикасался,- утвердительно кивнул Сашка.

– Не прикасался? Ты что, серьёзно?- у Матвеича поднялись брови.

– Могила,- Сашка положил руку на сердце,- я на другой стороне, через гряду, копал. Там тоже хорошее.

– Ну, Александр!! Ты хоть в приметы-то веришь?

– Нет.

– Попомни моё слово. Коль правда, что тут не трогал, значит, есть в тебе дар. Это одному на сто миллионов. Так тебе скажу. Пуще глаза береги, коль он в тебе есть. Без толку не транжирь. ОН, дар этот, как шагреневая кожа. Знаешь?