Китлинский - Клан – моё государство.

– Есть,- ответил Сашка.

– Мы с Александром в ноябре уйдем, доложимся, а вы тут долбите. Дадут добро, в январе притащим обоз. Как?

– Годится,- Матвеич глянул на Сашку.- Ты?

– Я – "за".

– Решено,- Ухта встал,- я – спать, до рассвета, спекся в бегах. Ты, Александр, тоже давай не засиживайся. Махнём утром в верховье. Хочу глянуть тамошние места. Где-то там рудная жила должна быть. С неё это ссыпало.

– По этому руслу рудных жил нет,- Сашка полез за пазуху, вытаскивая тетрадь с пометками.

– Всё, всё,- отмахнулся Ухта,- утром покажешь.

Весь день вместе с Ухтой они шарили по верховьям. Но ничего примечательного не обнаружили.

– Странный выпад. Такое ощущение, что с неба насыпало,- сказал раздосадованный Ухта, когда возвращались,- и ведь кругом пусто. Что ты углядел летом? Может снег скрывает что?

– Да нет. Я все сосны облазил, чтобы получше место найти, сверху глянуть. Это ещё весной было. Место это я в первый проход не засек. Ниже брал, знаков много… Для вашгерта* – кладезь!

– Ну, ты замахнулся!!

– Это я к слову. Пусто, ну я и прошёл мимо. Вышел в исток и с него на параллельный ключ прошёл. По нему двинулся, и тоже пусто. Вдруг на щетках самородки блестят. Я ниже взял да и ткнул в борт. И сразу попал в жилу. Стоял там и думал: или у меня повернулось в голове, или шар земной, того, перевернуло. Решил здесь ещё раз пройти. Но не добрался. На гряду влез, осмотрелся и понял, что с моей головой всё нормально. Там гранит выходит мощнейшим кустом. Махина – жуть какая. Тут,- Сашка показал рукой в левый борт,- его нет. Почему, не знаю, у меня по этой части пробелы. Скорее всего, это проём, так как дальше от нашего места, где моем, гранитные блоки опять есть. Жилу ссыпало на два русла.

– Весной дошарим. Пощупаем. Сейчас работа и так есть. Подсобил ты обществу, Александр. Видать, не зря тебе доверили. По уму сварганим – за сезон больше тонны намоем, боюсь, больше тут не легло. Но зарекаться не буду. Пустим под борт штольню, точно определю. Пусть, пока мы бегаем, врубаются. Пески тащат наружу. Так, думаю, россыпь в горку ушла, а в ручей так, часть только выпала. Как?

– Похоже на то,- согласился Сашка,- но если так, то основное ниже нас.

– Увидим, чай, не первый день замужем,- Ухта шагал широко, Сашка еле поспевал за ним, – что зря судачить, разберёмся.

Во тьме вышли на свет кострищ. Мужики, дорвавшись до 'дурной' работы, с красными от бессонницы и едкого дыма глазами, тенями мелькали по участку, изредка перебрасываясь короткими фразами.

– Матвеич,- Ухта подсел к костру,- назначь график. Шесть часов сон. Всем. В обязательном порядке. А то, смотрю, пупки сорвут раньше времени. А ты, Александр, не лови ртом мух, готовь документ на приход и журнал заведи. Михаил, весы Александру передай,- крикнул Ухта в темноту.

– Так они у него,- отозвался голос.

– Я журнал завёл,- Сашка подал тетрадь в кожаном переплете.

– Годится,- Ухта одобрительно посмотрел на Саню и опять крикнул в темноту.- Что, мужики, общаком или на дольность ляжем?

– Так ведь нас двенадцать на три проходных. Чего делиться-то на части. Гоним общим, но в очередность на сон и заготовку. Как, мужики?- предложил из темноты голос детины, которого звали Бояном. Все промолчали.

– Единогласно,- Ухта вернул Сашке журнал,- тогда ссыпайте Александру в зачет.

Суточный беспрерывный прогон дал тридцать один килограмм, но со шлихами.

– Четвертина сотни чистяка,- взвесив, заорал в ночь Сашка,- все в зачете, всем открыт кредитный счёт. У всех по две с гаком.

Мужики дружно замычали, давая понять, что всё путём. Две с лишним тысячи рублей за сутки, такое редко случалось и в месяц, а то и в два месяца, а тут за двадцать четыре часа.

Пятого октября мороз пошёл по нарастающей, в полдень столбик термометра замер на отметке -27. От ручья осталась лишь небольшая струя.

– Баста, братия,- Матвеич распрямился в забойчике,- смываем, кайлим проходнушки из льда и отдыхаем. Годится, пожалуй, на этом. И так даровала природа нам почти шесть лишних дней, свертываемся.

Нехотя все принялись складываться и часа через два потянулись к пещерке. За шестнадцать дней успели её обустроить. Сладили нары, заложили проход, навесили и обколотили дверь, установили печь, стол, лавки. Заготовили дров впрок, кругляком. Двое суток храпели, отъедались, кроме дежурных пар. Восьмого утром Сашка, как хозяин промысла, объявил хозяйственный наряд: на лесозаготовку, промысел по снабжению, на строительство. Группами разбрелись в разные стороны. На ноябрьские праздники въехали в новый, пахнущий хвоей, дом. Первым вошёл Сашка. Снял у порога сапоги и, поклонившись на три стороны, так требовал обычай, пустил в дом пойманного заранее горностая. Облазив всё, тот шмыгнул под обложенную камнем железную печь, выскочил, видать, припекло, и ловко стал шариться по стенам и потолку. Так и, не найдя щели, чтобы вылезти, юркнул в угол под нары.