Китлинский - Клан – моё государство.

– Годится,- произнёс Сашка,- принимаем работу.

В домик ввалились мужики. Неделей раньше закончили небольшую баньку, так что в новую избу въехали, отмывшись, во славу при этом напарившись. После обеда Сашка собрал всех и отчитался.

– Мужики! Всего по двадцать семьсот. Это с намыва. По наряду хозяйки, одна в месяц. До апреля, но с октября. Итого по 26700. Вот вам авансовые листы, заполняйте. С обратной стороны – кому, если надо, передать деньги и сколько. Утром мы с Ухтой уходим. Старший по промыслу – Матвеич. Хозяйку передаю Михаилу. Всё,- он сел.

– Горная часть всем ясна?- взял слово Ухта.- Хворых нет?- все промолчали.- Хорошо. Матвеич, ты что-то хотел сказать?

– Я за две штольни,- бросил коротко Матвеич.

– Матвеич, вас десять остаётся. Тянуть две не сможете. Ты, Матвеич, как с цепи сорвался. Хотя бы одну одолейте, отковыряйте. Опять же, канава.

– Без канавы, Ухта,- Матвеич напрягся,- выкатываем породу из штольни, ссыпаем. Весной тащим сюда движок стационарный и насос на пятнадцать кубиков в час. Я пробовал, тянет лихо. Ещё три бочки топлива,- он смолк.

Все знали, что Матвеич давно пробивает эту идею, но в среде мужиков и общества вообще она согласия не имела, добра на использование движка и насоса он не получил.

– Эх, Матвеич,- Ухта беззлобно рассмеялся,- опять ты со своей технической идеей. Не надоело?

– Матвеич,- Сашка подал Матвеевичу чистый лист бумаги.- Где у тебя насос? Пиши. Стационар у меня свой есть, новый. Той зимой брал. Ставить вот не пришлось.

– У старухи моей. Напишу, чтобы отдала,- Матвеич стал быстро писать.

– Не разрешат,- Ухта встал,- детский сад прямо.

– Мой удел,- Сашка тоже поднялся, приняв слова Ухты на свой счёт, – не дадут, сниму заявку и застрахую. Имею право? Имею. Или наберу наём.

– Пятнадцать с тридцати потеряешь,- предупредил Кузьма.

– Чёрт с ними, с процентами,- отмахнулся Сашка,- зато без мороки.

– Ох, Александр, и горяч ты, – Ухта был в дверях,- ну ты, Матвеич, хоть его не заводи. Седина в бороду, бес в ребро.

– Ладно,- Матвеич порвал бумагу,- ты, Александр, и, правда, не лезь там. Мы тут и так справимся. Нам всем попадёт и так по первое число, ещё ты с моим насосом упрешься, добра не выйдет.

– Что, мужики, заавансировались?- Сашка прервал спор,- давайте. Собираю,- и пошёл от одного к другому, читая листы и спрашивая каждого, не забыл ли чего и кого. Ухта ушёл. Был его черед таскать воду в баню. Предпоследним, перед Матвеичем, был здоровый детина с тем именем, которое Сашке показалось странным, Боян. Сашка подошёл, подсел.

– Готов?

– Да вот, Александр, не знаю, как писать,- Боян как-то весь сжался.

– Ты что, неграмотен?- удивлённо посмотрел на него Сашка,- так давай я напишу.

– Давай выйдем,- предложил Боян, натягивая шапку и фуфайку. Сашка согласно кивнул, и они выскочили наружу.- Грамотен я,- вдыхая холодный воздух, произнёс Боян,- понимаешь, как начать, не знаю. Хотел с Ухтой переговорить, но чувствую – не смогу. Стесняюсь.

– Серьёзно!?- Сашка глянул на него снизу вверх.

– Нет. И тебе не смогу,- и повернулся, чтобы уйти.

– Стой!- хватая его за рукав и пытаясь удержать, сказал Сашка,- одним словом можешь?- Боян замотал головой, отрицая.- Ну, хоть намекни.

– Девушка,- промямлил Боян, отстраняя руку и пытаясь войти в дом.

– Да постой ты,- Сашка вцепился в него ещё крепче,- говори, не молчи. Тебе тут торчать аж до осени. А жизнь-то идёт,- аргументировал Сашка.

– Понимаешь, приглянулась одна. Мы на пару дней в посёлке осели. На танцы пошли. Там я с ней и познакомился. До ночи гуляли. У меня с ней немота. Боязнь слово промолвить взялась откуда-то. А дотронуться и не помышляю. Жуть. Нет, с теми, что обычно там ляли-вали, я нормальный, правда. А эта глаз с меня не сводит, косит в мою сторону, да и мне она нравится. С ней вообще странно вышло. Только мы в клуб вошли, она сходу мне на глаза попалась. Полвечера я вокруг ходил. Подойти, пригласить на танец, нет сил. С другими танцую, а к ней никак, будто кто черту запретную провёл. Под самый уж конец пригласил. Ноги деревянные, во рту пересохло, руки вспотели. Сам себе противен,- Боян перестал говорить, видимо вспомнив прежние ощущения. Мгновение спустя продолжил:- Слово мне дай, что никому не болтнёшь.

– Клянусь делом,- Санька отпустил его рукав,- дальше.

– Дальше!? Дальше всё закончилось. Выходим из клуба. Идём. Провожаю, значит. Дистанция – метр, но рядом. К дому подошли, она мне: "Спасибо". И шмыг в калитку. На второй вечер я уже себя настроил, ночь не спал, всё думал, предлоги разные искал, чтобы сразу подойти к ней в клубе, если придёт. С ума сойти. Пришла. Я к ней сразу подошёл, на первый же танец пригласил. Ты знаешь ведь наши клубы. Полвечера по стенам трутся и только с половины уже все танцуют. А тут я со своим бредом в первый же танец к ней подошёл, поджилки трясутся, вдруг откажет. Нет, пошла. И танцуем мы вальс одни. Понимаешь. Весь посёлок глазеет. Шуточки там разные, подколки. Но мы стойко до конца дотянули, а со второго, когда уже все кинулись танцевать, говорит мне: "Давайте уйдем". И мы тихонько смылись. Полночи по посёлку туда-сюда бродили молчком. В конце уж она руку мою взяла, когда к дому шли. Пиджак снимает у калитки, мне подает: "Спасибо". Я киваю, как осёл, она чмокает меня в губы и по тротуарчику цок-цок, убежала. У меня в башке туман, всё отшибло: зрение, слух, как чурка, одним словом, стоеросовая. Где-то из ниоткуда слышу голос, будто бы её: "Я буду ждать".- Боян посмотрел на Сашку.- Что делать, а?