Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Скоблев Анатолий Давыдович, бывший генерал-майор КГБ. Пенсионер. В прошлом начальник службы охраны Верховного Совета СССР,- ответил Скоблев, хоть в такой должности он никогда не состоял.

– Вот и он,- она вышла в коридор встретить хозяина.

– У нас гости?- послышался голос Воробьёва.

– Да,- ответила ему Рита.

– Не говори кто, я сам посмотрю, кого принесло так неожиданно,- зашаркали тапочки и появился Дормидонтович.- Ого!- воскликнул он.- Вот так гость! Толя Скоблев, только совсем седой,- они обнялись.- Присаживайся не стой,- сказал он Давыдовичу и сам плюхнулся в кресло.- Я слышал, что ты уволился по состоянию здоровья, но, вижу, крепкий ещё.

– До тебя, Ярослав Дормидонтович, мне не дотянуться,- ответил Скоблев.- И до лет таких не дожить.

– Не каркай, Толя, а то сглазишь. Бегаю ещё. Меня жизнь заставляет. Как Викторович умер, третья вот уже у меня студентка вуз заканчивает, а это я тебе скажу не хухры-мухры. Грех жаловаться, но ещё есть что продать. Стал торговать на старость лет. Продаю библиотеку. Сам. Беру и иду на рынок. Там у меня своё местечко имеется. Давай, если есть чем, приходи, рядом будешь,- Воробьёв тонко и с сипом захохотал. Скоблев тоже стал смеяться.

Вошла Рита и пояснила.

– Вы не думайте, Анатолий Давыдович, он и в самом деле продаёт. Были бы у меня деньги, я бы библиотеку такую себе купила.

– Да ты, Ритуля, ему сказки не трави. Это же волк сыска. Он в КГБ бандитов ловил. Генерал по заслугам, а не за красивые глазки. Ты нам чайку организуй.

– Уже готово,- ответила Рита.

– Так что он знает, где я обитаю. И пришёл он не зря, надо ему что-то от меня. Вон, вишь, как глазом косит и прищуривается,- Воробьёв опять пустился хохотать.- Рождённого на Хитровке черта-с два проведёшь.

– Да я не скрываю, что пришёл не так просто,- ответил Скоблев.- Не надо было б, я и не пришёл бы совсем, даже на похороны бы не явился, будь у меня приглашение.

Перед приходом к Воробьёву Давыдович два часа инструктировался Миком по радиотелефону и тот посоветовал резать правду-матку без опасений, ибо у старика великолепное чувство юмора и чёткое понимание реальности.

– Спасибо, Толя, за откровение,- улыбаясь, сказал Воробьёв.- Ты не изменился. Тогда говори, что тебя сюда привело, но не крути, а то я мигом учую. Я чистоту по словам чувствую и глазами фиксирую.

– Ярослав Дормидонтович, куда вам чай подать?

– А ты с нами не откушаешь?

– Мне на курсы пора,- ответила Рита.

– Как, Толя?

– Лучше на кухне. Чего сюда тащить, грязь наводить,- поднимаясь из кресла, сказал Скоблев.

– Вот, Толя, я Риту устроил к своей старой портнихе Людвиговне, помнишь?

– Ну, кто ж её не знает. Она всему Верховному Совету шила. Я у неё заказывал не раз. Мастер.

– Вот-вот. Сама-то уже не шьёт, две дочери её занимаются. Риту я и пристроил к ним ученицей. Профессия нужная, чуть что, прокормит всегда. Она не хотела, а теперь бегает в охотку. Я ей говорю, что твои знания экономики и диплом тебе могут и не пригодиться в жизни. В такой стране живём, а специальность портнихи это вечное. И в семье своей всё сладишь сама, и подругам пошьёшь, и деткам, и мужу. Ныне не накупишься. Да и кусок хлеба всегда заработаешь.

– Да ну вас,- у Риты от стыда покраснели щёки.

– Не нукай. Мне видней. Я век почти отмерял и что почём знаю не по слухам, собственной шкурой чувствовать довелось. Получишь диплом, я тебе к нему в подарок слажу "Зингер". Слово даю.

– Где же вы столько денег возьмёте? Он же стоит тысячу долларов.

– Это моя забота доллары добыть, не твоя.

– Лучше бы подарили мне книги, чем продавать.

– Больше продавать не буду. Теперь деньги иметь стану и на машинку тебе хватит, и на все остальные удовольствия. Я правильно понял твой приход, Анатолий?

– Ох, Дормидонтович! И язва же ты,- расплывшись в улыбке, ответил Скоблев.- Действительно Хитрованец.

– Я так на пупе искручусь, что ты мне деньги сам предложишь,- выговорил Воробьёв и стал хохотать.

– До свидания,- попрощалась со Скоблевым Рита.- Я пошла,- и она выскользнула в двери.

– Идём, Толя, торговаться,- Воробьёв подтолкнул Скоблева.- Чтобы ты стал более щедрым, я тебе налью стопочку настойки.

– А сам?

– Выпью, раз уж случай представился. Настойку сам делаю. Мне соседка спиртика дарует, у неё сноха в медицине где-то работает, а я настаиваю на рябине,- он вытащил из холодильника бутылку.- Пятьдесят пять градусов,- предупредил он Скоблева.- Ты, Толя, налей, а то у меня руки трясутся от старости. Она даром не приходит. Ходил месяц назад в поликлинику, так сердце в состоянии хорошем, отсюда и моя резвость, но кости нет-нет да и ломит. Ну, давай! Рад, что ты ко мне заглянул. Хоть и по делу, но всё равно рад,- сказал Воробьёв и они выпили.