Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Стрелять будете?

– Стрельба в прошлом. На них у нас есть другие рычаги.

– А тут у нас?

– Давай о нашем дерьме поговорим потом, а то сейчас Потапов с вопросами полезет, у меня язык болит одно и то же ему талдычить. Согласен?

– Этот достанет. Где он только слова берёт. Пулемётчик. Он таким раньше не был.

– Жизнь его толкает и желание сделать хоть что-то в этой стране.

– "Я русский мужик!"- передразнил Снегирь Потапова, ударяя для убедительности себя в грудь.- А мы, стало быть, евреи. И я, и тот козёл, что землю мне давать не хотел, и ты. Величие собственного "я" и уверенность в своём предназначении, вот что его толкает, а не желание что-то изменить.

– Не съезжай в философию, идём мыться,- Сашка шагнул в мойку.

Скоблев ехал к помощнику Николая Викторовича Подгорного. К бывшему помощнику, потому что Подгорный умер давно, а помощник отошёл от дел в 1977 году, когда Николая Викторовича сняли со всех постов и отправили на пенсию. Жил всё это время тихо и порядком подзадержался в этом мире, учитывая, что многие его лет люди давно отправились в мир иной. Скоблев знал помощника в лицо. Они были знакомы в период, когда Скоблев работал в службе охраны Президиума Верховного Совета. Мик прислал справку о старике, в которой было такое, о чём Скоблев ни догадаться, ни предположить не мог. Скоблев знал, что помощник человек оригинальный и слыл в кругах высшего света чокнутым, но ему всё прощали. Он сопровождал Подгорного с 1947 года неотлучно и пришёл в Верховный Совет вместе с ним. В отличии от всех кто имел к Верховному Совету отношение, старик за долгие годы работы не получил ни ордена, ни медали, ни премии. Не удостоился почётных званий и научных степеней. Жил одиноко в трёхкомнатной квартире в доме, принадлежавшем бывшему Верховному Совету СССР. Имел обычную пенсию по старости и, как существовал всё это время, было одному Богу известно. "Старику много ли надо?- рассуждал Давыдович.- Хлеб и молоко. Интересно, узнает ли он меня? А я его? Мик сказал, что дедок в здравом уме и весьма подвижный. На мой вопрос: "Весьма, что такое есть", ответил, что сам увижу. Что ж, интрига имеется". Машина затормозила возле подъезда. Скоблев вышел, прошёл в подъезд, где кивнул охраннику, который его узнал и поприветствовал улыбкой, и стал подниматься на второй этаж. "Ты смотри, а этот сидит тут аж с конца пятидесятых и хоть бы что. Ну не дом, а сплошной интернат для престарелых. Ещё бы,- стал он дразнить сам себя,- и ты старый прёшься до этой компании подходящей". Он надавил кнопку звонка.

В замке щёлкнуло и на пороге появилась девушка.

"Так,- мелькнуло в голове Давыдовича.- Только этого нам и не хватало. Старый ловелас – это перебор".

– Здравствуйте,- сказало юное создание.- Вы к Ярославу Дормидонтовичу? Его нет. Должен вернуться с минуты на минуту. Он пошёл на рынок. Вы входите. Только просьба, если вас не затруднит: снимите ботинки, тапочки я вам сию минуту подам.

– А вы кто ему будете?- спросил Скоблев.

– Я ему никто. Учусь в Москве в экономическом институте. Общежитие место не ахти какое, вот комнату у Ярослава Дормидонтовича снимаю. Сдаёт за мои труды по чистоте и приготовлению обедов. А вы что подумали?

– Ничего. Просто знаю, что он одинок и у него нет никаких родственников.

– Я в курсе. Он мне рассказывал, когда болел и лежал в постели с простудой, что он родился на Хитровке и его носили женщины попрошайки, а когда пришла революция он был беговым, то есть убегал с ворованным и передаваемым ему кошельком или сумочкой.

– Вы давно у него живёте?- Скоблев вошёл в зал и увидел, что там царит божественный порядок.

– Уже четыре года и четыре месяца,- ответила девушка.- Меня звать Рита. Рита Андреевна Богомаз.

– Вас кто-то познакомил или случайность?

– Ни то, ни другое,- она рассмеялась.- Он со странностями мне показался сначала, но когда обжилась, поняла, что он абсолютно нормальный человек, очень интеллигентный, а с "мухами" мы с вами все. Извините за откровенность. Вы его давно знаете?

– Ответьте мне на мой вопрос, а я на ваш?

– А! Хорошо. Вы только не подумайте, что я интересуюсь, просто говорить надо о чём-то пока он не пришёл. Вы за четыре года, что я тут живу – первый посетитель. Он меня, когда я экзамены сдавала, приметил. Мы с мамой приезжали. Он подошёл, скромно так одетый, поздоровался, представился и предложил комнату. Сразу предупредил, что денег ему не надо, но нужна чистота в доме и обеды на двоих. Я готовлю с вечера, он встаёт к обеду, разогревает и ждёт меня. Тут ведь рядом. Так и живём. Ваш черёд.