Ник Хорнби - Мой мальчик

— Когда этот парень за нами заедет? — спросила мама.

Они прибирали дома и слушали "Exodus" Боба Марли [29] "Исход" (Exodus — лат.) — песня Боба Марли с одноименного альбома (1977). .

— Минут через десять. Но ты ведь переоденешься, да?

— Зачем?

— Потому что ты ужасно выглядишь, а он собирается пригласить нас на обед в "Планету Голливуд" [30] "Планета Голливуд" — международная сеть ресторанов, оформленных с использованием голливудской тематики. .

О последнем Уилл еще не знал, потому что Маркус не успел сообщить ему. Но он знал, что Уилл точно не будет против.

Она взглянула на него:

— Почему тебя волнует, как я выгляжу?

— Мы идем в "Планету Голливуд"!

— И что с того?

— Там нельзя выглядеть, как старая калоша. А вдруг тебя увидит кто-нибудь из них?

— Кто это меня может увидеть?

— Брюс Уиллис или кто-нибудь из них.

— Маркус, ты же знаешь, что их там не будет.

— Да они там все время торчат. Конечно, когда не работают. Но даже и тогда они пытаются снимать фильмы в Лондоне, чтобы ходить туда обедать.

Фиона залилась смехом.

— Кто тебе сказал?

Ему это сказал парень из школы, которого звали Сэм Ловел. Когда Маркус задумался, он вспомнил, что тот говорил ему много такого, что в итоге оказывалось неправдой: что Майкл Джексон и Дженет Джексон [31] Майкл Джексон (р.1958), Дженет Джексон (р.1966) — брат и сестра, популярные американские поп-музыканты. — это один и тот же человек и что мистер Харрисон [32] Мистер Харрисон является однофамильцем Джорджа Харрисона, гитариста группы "Биттлз". , учитель французского, играл в группе "Битлз".

— Это все знают.

— А ты пошел бы туда, зная, что никого из звезд там не будет?

Конечно, не пошел бы, но ей он этого не скажет.

— Конечно.

Мама пожала плечами и пошла переодеваться.

Перед тем как ехать в ресторан, Уилл зашел к ним в дом. Он представился, что показалось Маркусу довольно глупым, потому что все друг друга уже знали.

— Привет, меня зовут Уилл, — сказал он. — Мы… Я…

Но он явно не мог найти способ вежливо сообщить ей, что видел ее валяющейся на диване рядом с лужей собственной рвоты на прошлой неделе, поэтому замолчал и разулыбался.

— Я — Фиона.

Все-таки хорошо мама выглядит, подумал Маркус. Она надела свои лучшие леггинсы, свободный пушистый свитер и длинные сережки, которые ей кто-то прислал из Зимбабве, и накрасилась в первый раз после больницы.

— Спасибо за все, что вы сделали для нас в прошлые выходные. Я очень это ценю.

— Не стоит. Я надеюсь, вам… Надеюсь, что вы…

— С желудком все в порядке. Но мне кажется, я еще слегка заторможена. После такого не сразу придешь в себя, не правда ли?

Казалось, Уилл был в шоке, а она просто смеялась. Маркус терпеть не мог, когда она шутила с людьми, которых едва знала.

— Ну так что, ты решил, куда хочешь пойти, юный Маркус?

— В "Планету Голливуд".

— О боже. Неужели?

— Да, говорят, там классно.

— Правда? Очевидно, мы читаем разные колонки ресторанной критики.

— Мне это сказал не ресторанный критик, а Сэм Ловел из моей старой школы.

— А, ну, если так, то… Так что, идем?

Уилл открыл дверь и жестом пропустил Фиону вперед. Маркус не знал, чего ожидать, но у него было предчувствие, что все получится.

Машиной Уилла они не воспользовались, потому что Уилл сказал, что "Планета Голливуд" находится на Лейсестер-сквер, а там они не смогут припарковаться; так что решили поехать на автобусе. По пути к остановке Уилл обратил их внимание на свою машину.

— Вот эта моя, у которой сзади детское сиденье. Только посмотрите, какой беспорядок.

— Боже!

— Точно.

Они не знали, что еще можно сказать по этому поводу, поэтому просто пошли дальше.

У дверей "Планеты Голливуд" мокла под дождем целая толпа народа. В ней они были единственными, кто говорил по-английски.

— Маркус, а ты хочешь пойти именно сюда? — спросила его мама.

— Да. А что, у вас есть варианты?

Если бы кто-нибудь предложил мало-мальски приемлемое место, он бы согласился. Ему не хотелось стоять в толпе французов и итальянцев, что-то в этом было не то.

— Тут за углом есть "Пицца Экспресс", — сказал Уилл.

— Нет, спасибо.

— Ты ведь всегда просишь, чтобы мы сходили в пиццерию, — удивилась мама.

— Ничего подобного.

Пиццу он, конечно, любит, но, по его мнению, это слишком дешево. Они продолжали молча стоять в очереди. В такой обстановке о женитьбе можно было и не мечтать. Слишком сыро и противно.