Ник Хорнби - Мой мальчик

Признаться, самым привлекательным в ней он находил то, что она пыталась покончить с собой. Это уже интересно, даже почти сексуально, хоть и нездоровым образом. Да и кто захочет встречаться с женщиной, которая в любой момент может наложить на себя руки? Он и раньше считал, что встречаться с мамочками — тяжкий труд, но с мамочкой-самоубийцей будет куда как тяжелее.

Но ему не хотелось вот так просто расставаться со своим замыслом. Ему все еще казалось, что Фиона и Маркус могут заменить ему раздачу бесплатных обедов и объявления о работе в средствах массовой информации из "Гардиан", может быть, даже навсегда. В конце концов, от него не так уж много требуется: время от времени стейк из рыбы-меч или просмотр паршивого фильма, на который он все равно пошел бы. Не так уж и трудно. Уж точно легче, чем пытаться насильно накормить бездомных. Добрые дела! Помощь людям! Теперь он нашел свое призвание. Ему мнилось, что он помог Энджи, переспав с ней (хотя, признаться, в этом была и некоторая доля личного интереса), а теперь время попытаться выяснить, можно ли помогать людям, не ложась с ними в постель. Ведь должен же быть способ? Другим же это удавалось, например Матери Терезе, Флоренс Найтингейл [34] Флоренс Найтингейл (1820—1910) — английская медицинская сестра, реформатор института медицинских сестер, просветительница. и прочим, хоть он и подозревал, что на поприще добрых дел у него будет несколько иной путь.

После совместного обеда они не договаривались о будущих встречах. Выйдя из ресторана и побродив по Ковент-Гарден, они доехали на метро обратно до северного Лондона, и к "Спортивному обозрению" Уилл уже был дома. Но у него возникло предчуствие, что между ними зародилось нечто, чему суждено иметь продолжение.

Уже через несколько дней он передумал окончательно. У него не было ни малейшего интереса к добрым делам. И ни малейшего интереса к Маркусу и Фионе. Ему казалось, что впредь всякий раз при одной мысли о них от нахлынувшего смущения его будет прошибать холодный пот. Он ни за что не станет больше встречаться с ними. Он даже сомневался, сможет ли когда-нибудь снова поехать в район Холлоуэй, просто из-за боязни случайной встречи. Он понимал, что реагирует слишком остро, но на то были причины. Пение! Как можно иметь дело с людьми, которые заставляют тебя петь! Он знал, что они оба слегка того, но…

Все началось вполне обычно, с приглашения на ужин, и хотя ему не понравилась еда, которую ему предложили (что-то вегетарианское, с турецким горохом, рисом и баночными помидорами), он получил удовольствие от беседы. Фиона рассказала о своей работе музыкальным терапевтом, а Маркус рассказал Фионе о том, что Уилл зарабатывает миллионы фунтов в минуту, потому что его папа написал песню. Уилл помог вымыть посуду, Фиона заварила им по чашке чая, а сама села за пианино и начала играть.

Хоть играла она лучше, чем пела, голос ее все же нельзя было назвать плохим: голос был приличный, разве что чуть слабоват, но с мелодией она справлялась. Нет, в смущение его повергло не качество исполнения, а искренность. Конечно, ему приходилось бывать в обществе людей, которые брали в руки гитару или садились за пианино и начинали петь (правда недолго), но они всегда каким-то образом иронизировали над собой: или выбирали для исполнения дурацкие песни, или по-дурацки их пели, или явно переигрывали, — в общем, как-то показывали, что делают это не всерьез.

А у Фионы все было всерьез. Она на полном серьезе спела "Knocking on Heaven's Door", а потом "Fire and Rain", а потом серьезно призывала: "Both Sides Now"! [35] "Стуча в двери рая" (англ.) — песня Боба Дилана, (1973); "Пламя и дождь" (англ.) — песня Джеймса Тэйлора (1970); "Взгляни с обеих сторон" (англ.) — песня Джони Митчелл (1969). От песен ее ничего не отделяло, она жила в них. Во время исполнения она даже прикрывала глаза.

— Хочешь подойти поближе, чтобы видеть слова? — спросила она его после "Взгляни с обеих сторон". Он сидел за столом, сверля глазами Маркуса, пока тот тоже не запел, и тогда он уставился в стену.

— Хм… А что на очереди?

— Есть предложения?

Он хотел, чтобы она сыграла что-нибудь, что нельзя было бы петь с закрытыми глазами, типа, "Roll out the Barrel" или "Knees up, Mother Brown" [36] "Выкатывай бочку" (англ.) — чешская пивная песня, английский текст Ли Брауна (1939), с измененным текстом — песня болельщиков футбольного клуба "Арсенал"; "Выше ножки, Матушка Браун" (англ.) — застольная песня Харриса Вестона и Берта Ли (1939). , но настрой был иной.