Ион Деген - Четыре года

По бульвару, стараясь остаться незамеченным, Борис пошел вслед за ними. Л.П. остановились на перекрестке. Он знал, что Лариса сейчас свернет налево, а Леся Петровна пойдет на остановку трамвая, спускающегося к реке. Он не знал, где она живет, но этот отрезок маршрута был известен ему, как схема детекторного приемника. Они еще продолжали разговаривать, когда прошел ее трамвай. Борис несколько успокоился, поняв, что у него будет время перехватить Лесю Петровну на остановке. Л.П. распрощались.

Борис вышел из-за укрытия, пересек бульвар и догнал Лесю Петровну за несколько метров до остановки. Она улыбнулась, увидев его, и подала ему руку. Он взял у нее портфель и несмело предложил:

– Леся Петровна, пойдемте в кино.

– Пойдем.

Они пошли в кинотеатр. Не тот, который возле школы. Зал был почти пустым. Шел киножурнал. Леся Петровна усадила его рядом с собой в последнем ряду. Здесь они были одни. В нескольких рядах перед ними – ни одного человека. Ни названия фильма, ни даже о чем этот фильм Борис не запомнил напрочь. Он вообще не смотрел на экран. Только на нее, на это лицо, прекраснее которого для него не существовало. И она смотрела на него. В слабом мерцающем свете он видел ее добрую улыбку. Ему так хотелось прикоснуться к ее источнику – к огромным глазам, сейчас казавшимися черными, к полуоткрытым губам. Но смел ли он прикоснуться к божеству?

В какой-то момент она взяла его руку и стала нежно перебирать пальцы. Он млел, как во сне, когда парил над землей. Потом она положила его ладонь на свое колено. Он замер. Он затаил дыхание. Он сидел, как в каталепсии, не в силах шевельнуться и не имея сил оторвать ладонь от этого изумительного колена.

Кончился сеанс. Она с тревогой посмотрела на часы.

– Я, кажется, сошла с ума. Ох, и достанется мне от мамы!

Они мчались к трамвайной остановке. Трамвай. На площади пересели в другой трамвай. Вот когда он узнал, что значит у черта на куличках. Вовсе не его случайные клиенты, к которым он добирался на троллейбусе за двадцать-тридцать минут. Во втором трамвае они ехали больше часа. Она внимательно оглядела немногочисленных пассажиров и только после этого прижалась к нему. Он готов был ехать так всю жизнь и слушать ее рассказ о себе.

В университет она поступила сразу после окончания школы. Только в декабре ей исполнилось восемнадцать лет. А уже к концу первого курса сдуру вышла замуж. Он хороший человек. Инженер-химик. На десять лет старше ее. Тогда он показался девчонке существом из другой галактики. Уйма знаний. Интеллект. Через год у них родилась дочка. Леся не пропустила ни одного дня в университете. Человек из другой галактики оказался односторонним технарем, к тому же – обывателем и эгоистом. Беременная студентка, а потом кормящая мать должна была обслуживать его, как прислуга. Так испарилась девичья романтика и влюбленность. К окончанию университета в душе образовался невыносимый вакуум. И вдруг случилось невероятное. Ее неудержимо потянуло к…

– Ты понимаешь, через сколько препятствий потянуло меня, дурную? Мальчик. На пять лет моложе меня.

– На четыре года и даже меньше четырех месяцев.

– Мой ученик. А ведь педагог ограничен определенными моральными рамками. Замужняя женщина с ребенком. Совсем очумела.

Борис нежно поднес к губам ее руку.

Трамвай остановился на кольце конечной остановки. Рассказ Леси Петровны настолько поглотил его, что он не заметил, как несколько километров они ехали сквозь сосновый лес. Сейчас Борис стоял, не понимая, от чего он пьянеет, от густого запаха пропаленной на солнце хвои или от присутствия такого любимого существа. От последней остановки до села, в котором жила Леся Петровна, чуть больше полукилометра. Она попросила не провожать ее. Еще несколько дней они смогут встречаться после работы. В отпуск она уйдет только первого июля.

На следующий день он ждал ее на трамвайной остановке недалеко от школы. И снова тот же маршрут. Но сейчас он увидел, как красива пуща с вкрапленными в нее дачами и санаториями. Они вышли на последней остановке и углубились в лес.

Подлесок между стволами старых сосен надежно отгораживал их от окружающего мира. Опавшая хвоя мягко пружинила под ногами. Она обняла его и осторожно прикоснулась губами к его губам. Впервые он целовал женщину. Как тогда, во время танца на выпускном вечере, она прижалась к его твердости, едва покачивая бедрами. Это волшебное трение сводило его с ума.

– Осторожней, родной, задушишь.