Александр Гущин - Империя зла

Вечером у Александра в каюте произошло чествование именинника.

Горячительных напитков было не так уж много и дальновидные матросы пригласили на торжество рыжего судового врача, так как у того был запас спирта. Наутро боцман разрешил имениннику не работать, де, у нас именинник на второй день после дня рождения не работает. Гуляние продолжалось несколько дней, судовой запас спирта был выпит, поэтому на праздник был приглашен военный врач, который сопровождал солдат.

Возвращаясь с работы, Александр обнаруживал в своей каюте и советских офицеров, которые были приглашены моряками. От них матрос узнавал много любопытного. Единственным неудобством была проблема попасть вечером в свою каюту, так как гости часто спрашивали,

– А ты кто такой? Тебя с нами днем не было. Тебя кто-нибудь приглашал?

В порту Мариель молодых робких солдатиков заменили на старослужащих солдат, которые возвращались домой, отслужив положенный двухгодичный срок. Это были "дембеля", "деды" или нечто в этом роде. На предплечьях у них красовались татуировки острова Куба с витиеватыми надписями. На русско-испанском языке они обзывали

"Балтику" "грязной баркой". Была большая проблема заставить их работать. На обратном пути "Балтику" драили сами штатные матросы, с ненавистью глядя на суровых, повидавших жизнь старослужащих солдат, которые побывали на краю земли. "Дембеля" вместо "да" говорили с кастильским прононсом "Si", плевали за борт и с презрительной тоской смотрели на морскую волну. Разговор с боцманом, который распределял работу на палубе, они начинали со слов,

– Да пошел ты…, вонючая отрыжка Христофора Колумба!

И добавляли, вероятно, какие-то испанские матерные слова: – Санта

Мария, Пинта, Нинья!

17 июня 1978 года Александр вновь был на борту теплохода "Михаил

Лермонтов". От деда Лапы он знал, что госбезопасность не оставило надежд разбить его семью.

– Твой брат под опекой психофизиков. Его уже нейролингвистически кодировали, и он в отпуске приходил к твоей жене, напрашиваясь остаться ночевать. Психованный какой-то стал. Ему психику всю испоганили. Ты на него не обижайся, – говорил дед Лапа, записывая фамилии и координаты военнослужащих, пассажиров теплохода "Балтика", которые могли быть причастны к спецслужбам СССР.

"Михаил Лермонтов" ремонтировали месяц в Гамбурге, зарплата на ремонте за границей была уже не 50 долларов в месяц, а целых 500.

Поэтому дед Лапа записал фамилии специалистов из Москвы, которые за хорошую зарплату помогали ленинградцам и немцам ремонтировать теплоход. Москвичи организовали психологическую операцию по вербовке не вербуемого, програмно закодировав Гущина, чтобы он вспомнил свои грехи, когда отобьют и вынесут старую плитку из помещения прачечной теплохода. Александр трудился, играя роль носильщика.

Нейролингвистическая программа не сработала. Зато разведчики положили некоторую сумму себе в карман, оформив работу по советским расценкам, но за границей расценки за такую работу были не советские, а европейские. То есть в десять раз больше.

Федосеева заинтересовала женщина дизайнер, которая оформляла общественные помещения теплохода. Матросы дали ей кличку

"Эстетичка", её настоящая фамилия была (Примечание цензора: Фамилия дизайнера изъята из произведения по соображениям государственной безопасности). Исходя из рассказов Гущина, Михаил Исаевич понял, что женщина была из психологического отдела ГРУ, которая незаметно тестировала, провоцировала матросов, затем и зомбировала информацией на подсознание. Почему-то "Эстетичка" использовала образ лошади, на которую у подопытного был детский страх. "Эстетичке" удалось выполнить задание отдела ГРУ, материала для диссертации было достаточно. За это себе в подарок она купила большую хрустальную люстру, которую нести помогал сам Гущин, ничего не подозревающий об опытах над людьми, которые проделывает Главное разведывательное управление на суше и на море, за границей и у себя в СССР. Михаил

Исаевич ясно представлял себе психологическую цепочку воздействия на

Гущина, которую составила "Эстетичка", сотрудница психологического отдела советской разведки. Люстра в сознании подопытного моряка должна была олицетворять свет и цвет грехов подопытного. Александр должен был лишиться сил и раскаяться, после чего его легко завербуют, либо сделают из него зомби. Но этого не случилось, и