Александр Гущин - Империя зла

Там я…

– Опять про баб, мореход, подожди, меня послушай. Майка на тебе приметная. С надписями "I am N1" и "Есть ли жизнь на Марсе?" В этой майке пошатайся по зданию ООН. Рядом с тобой человек уронит ручку.

Вот такую.

Шпион показал моряку чёрно-белую шариковую ручку. – Ты ручку-то подними и отдай уронившему. Только отдашь не его ручку, а мою. Держи.

Михаил Исаевич отдал ручку мореходу, показав как надо незаметно её подменить. Гущин недоверчиво согласился, не веря в возможности деда Лапы, который из далёкой Оренбургской степи видел, что происходит в ещё более далёкой Америке.

Примерно через месяц, уже в Нью-Йорке, мореход из любопытства действительно уговорил Виолета Петровича Кривошеина посетить здание

ООН. В просторном холле здания, едва моряк появился, как вдруг перед ним покатилась знакомая ручка. Представительный человек, на вид лет пятидесяти, с дипломатом, с блокнотом в руках озирался, ища глазами упавший предмет. Гущин подобрал ручку и вручил её уронившему.

Незнакомец буркнул слова благодарности и пошёл дальше, записывая что-то в блокнот.

– Кто это? – на всякий случай спросил Кривошеина моряк, сжимая в кармане поднятую ручку. Замена методом деда Лапы произошла блестяще.

– Это заместитель Генерального секретаря ООН, помощник министра иностранных дел СССР Аркадий Николаевич Шевченко, – почтительно произнёс Виолет Петрович.

С приходом в Советский союз Гущин отдал ручку Шевченко деду Лапе и заявил, что больше шпионскими делами заниматься не будет.

– А то я потеряю веру в человечество, – объяснил мореход.

На явочной квартире в Оренбурге Федосеев вдруг узнал, что матрос-плотник, этот хитрый Гущин стал членом КПСС, а выполняет поручения английской разведки по постановке прослушивающих устройств в помещениях типографии, в каютах капитана и его помощников.

Александр эту информацию отрицал, хотя Михаил Исаевич знал, что у того уже есть оперативная кличка "Начальник отдела кадров советских спецслужб".

– Облокотился я на все ваши игры шпионов, – говорил судовой плотник теплохода "Михаил Лермонтов" деду Лапе.

– Я учиться пойду, на штурмана.

Гущин несколько раз пытался поступить в Ленинградское высшее инженерное морское училище имени адмирала С.О. Макарова, но принимающий экзамен преподаватель по фамилии "О" ловко "срезал" неугодного. Знакомый Александра Василий Боровский, кстати, будущий капитан дальнего плавания, советовал Гущину принести пакет дефицитных продуктов преподавателю ЛВИМУ по фамилии "T".

(Примечание цензора: Фамилии преподавателей "О" и "T" изъяты из произведения и засекречены по соображениям государственной безопасности.)

– Познакомишься с преподавателем, чего либо привезешь тому из-за границы, он тебе поможет поступить в мореходное училище, – советовал

Боровский.

Гущин так и сделал, принес на квартиру преподавателя дефицитных продуктов, познакомился, но больше с ним не общался, так как адрес и фамилия преподавателя были нужны деду Лапе, а за взятку поступать в училище Александр не собирался.

Тогда горемычный матрос решил поступать на заочный факультет не высшего, а среднего мореходного училища, которое находилось на улице

Седова. Здание училища было в форме советского аэроплана.

9 января 1979 года Гущин временно перевелся на береговую работу, чтобы поступить и учиться в мореходном училище. Работал он в швартовой бригаде под руководством добродушного руководителя бригады старшего помощника капитана Иванова. Боцманом там был некий Дроздов, матросами, ныне покойный Смирнов, ещё Гаус Андрей и прочие, которые приходили на несколько недель поработать на берег по разным причинам, затем уходили в рейс.

Швартовая бригада Балтийского морского пароходства перешвартовывала торговые суда, стоящие в Ленинградском морском порту с причала на причал. Когда работы не было, моряки отдыхали в здании Базы резерва пароходства, в помещениях швартовой бригады.

Иногда моряки играли в карты, тогда Гущин слышал интересный разговор представителей советских спецслужб, которые никак не могли его завербовать. Разговор вёлся языком Эзопа, точнее так, как вели его сто лет назад вязниковские и ковровские офени, мелочные торговцы из городов Вязники и Ковров Владимирской губернии. Мелочные советские разведчики из ГРУ или из КГБ, ленинградские и московские представители советских спецслужб, также "ботали по фене". Гущин слушал их, а сам, как будущий курсант мореходного училища, писал реферат по истории КПСС.