Мартин Сэй - Зеркальный вор

В таком свете условие Серены об отъезде только вместе с семьей все меньше напоминает проявление эгоизма или сентиментальности и все больше выглядит как осознанная необходимость. Без сомнения, мастер-стеклодел уже прикинул, как и где он будет получать нужное сырье и материалы, обосновавшись в Амстердаме, — вот только привезут его отнюдь не в Амстердам. Подумал ли об этом Наркис? Если Серена не сможет в короткие сроки начать полноценное производство, он будет все больше разочаровываться, нервничать и склоняться к повторному предательству, посодействовать коему всегда готовы испанские и генуэзские шпионы в Галате. А Обиццо! В такой ситуации он обернется бешеным зверем.

Наркиса надо предупредить обо всем этом: об инструментах, сырье, печах особой конструкции. Похищение мастеров у Республики окажется бесполезным, если их навыки нельзя будет использовать должным образом. Какие приготовления уже сделаны в Константинополе до прибытия Серены и Обиццо? Знает ли Наркис хоть что-нибудь о производстве стекла? Что Гривано должен ему сообщить?

Он начинает осматривать ящики и мешки в своем углу. Некоторые ящики открыты и уже наполовину опустошены; в большинстве из них находится блестящий порошок, консистенцией напоминающий муку грубого помола. Гривано принимает его за толченый кварц, но удивительно чистый — даже по сравнению с самыми белыми песками, какие он видел в Египте. В мешках находится белая магнезия, а также несколько разновидностей соли, все в небольших количествах. И еще какой-то белый порошок, мельче кварцевого. Может, особый вид канифоли? Он смачивает палец во рту — горячий воздух иссушил кожу, — обмакивает его в порошок и потом пробует на язык. Прохладный, острый и горьковатый. Вроде как слегка маслянистый. Он пробует снова.

— Я скажу племяннице, чтобы принесла вам сладостей, дотторе, если вы голодны.

Серена стоит рядом с ним, вытирая лоб платком. Он все еще держит в руке кусочек сырого стекла — причем держит бережно, как драгоценный камень. Гривано поднимается и отвечает на его поклон.

— Я тут изучал ваши исходные материалы, маэстро, — говорит он. — Полагаю, это поташ?

— Обезвоженная сода, — говорит Серена. — Из Леванта. Гильдия закупает ее крупными партиями, объединившись в синдикат с производителями мыла и майолики, которые также ее используют. Мне рассказывали, что ее получают из особого растения, которое впитывает соленую воду с таким же успехом, как и чистейшую дождевую, и свободно переносится ветром, по пути рассеивая семена. Однако я не знаю, правда это или вымысел.

Это похоже на правду — Гривано видел на сирийском побережье повозки, груженные сухими круглыми кустами, и такие же кусты, гонимые ветром вдоль дорог. В Триполи рабочие их сжигали, а золу в мешках продавали западным купцам. Вещество это у них называлось «аль-кали».

— А толченый кварц? — спрашивает он. — Откуда привозят его?

— Этот кварц добывают со дна рек Тичино и Адидже. Магнезия поступает из Пьемонта. Есть, конечно, и другие источники, но они…

Гневный голос Алессандро разносится по мастерской. Он только что вернулся после встречи с гондольерами в помещении магазина и уже бранит рабочего у малой печи. Тот, вероятно, отвлекся, засмотревшись на беседующих Гривано и мастера, но теперь быстро возвращается к своему занятию.

Серена ухмыляется.

— Мы прокаливаем состав в печи на протяжении пяти часов, — говорит он. — И все это время его нужно перемешивать, чтобы он нагревался равномерно и не спекался. В спекшемся виде он становится бесполезным и даже может повредить печь. Каждый человек из тех, кого вы здесь видите, дотторе, способен в любой момент погубить весь процесс. Вот почему вы нередко можете встретить стекольщика с синяком под глазом, с выбитыми зубами или окровавленными костяшками пальцев.

— Боюсь, что я невольно отвлек от дела ваших людей.

Искалеченная правая рука Серены делает отрицательный жест, но выражение его лица скорее подтверждает догадку Гривано.

— Не беспокойтесь об этом, дотторе, — говорит он. — Хотя я был бы признателен, если бы вы дали мне повод ненадолго покинуть это пекло. Предлагаю переместиться в мою контору и взглянуть на вещь, приобретенную вашим другом.

Гривано следует за ним к боковой двери, снабженной массивным немецким замком, для открывания которого мастер использует соответствующих размеров ключ. Комната небольшая, аккуратно прибранная, с одним окошком рядом со столом. Гривано сразу направляется к нему с намерением глотнуть свежего воздуха и только в самый последний момент замечает, что окно застеклено. Чистое, бесцветное и абсолютно прозрачное, стекло становится видимым лишь после того, как на нем оседает пар от дыхания Гривано, — и вновь исчезает, когда он делает шаг назад.