Мартин Сэй - Зеркальный вор

— Но разве нельзя морем добраться до Рагузы и уже там пересесть на голландский корабль?

— Из-за нападений ускоков единственными кораблями, которые могут посещать Далмацию, являются вооруженные галеры, принадлежащие правительству Республики. А они, сами понимаете, не очень-то подходят для наших целей.

Гривано слышит скрип затягиваемого узла, а затем Серена поворачивается и кладет перед ним на стол готовый пакет. Плотная бумага перевязана вдоль и поперек узором из бечевы — столь искусным, что он может посоперничать в этом плане с самим упакованным предметом.

— Я положил в пакет листья морской травы, — говорит Серена, — чтобы предохранить зеркало от сырости. Я вас об этом предупреждал, и надеюсь, что ваш друг будет поступать так же. Сушеные водоросли можно приобрести у любого аптекаря. Немного бренди, дотторе?

Гривано кивает. Серена достает из шкафчика графин голубоватого стекла и два хрустальных бокала, простых по форме, но безупречных по чистоте и благородству линий. Откупорив графин и наполнив бокалы, он присаживается и поднимает один из них.

— В таком случае за Триест! — говорит он.

— За Триест! — подхватывает Гривано.

Их бокалы смыкаются с тихим протяжным звоном.

При первом глотке у Гривано перехватывает дыхание; крепость напитка ощущается даже в испарениях над бокалом.

— Из Триеста, — продолжает он, прочистив горло, — мы направимся в Фиуме, затем в Карлштадт и далее через горы к далматинскому побережью. В Спалато мы должны прибыть до Дня святого Антония. Вы предвидите какие-нибудь осложнения? Ваша жена и сыновья смогут в короткий срок преодолеть такие расстояния?

Серена, глотнув из бокала, кивает, потом делает еще один глоток. На Гривано он не глядит.

Гривано рассматривает свой бокал, медленно поворачивая его в лучах солнца.

— Вы не могли бы устроить так, чтобы ваши сыновья находились подальше от печей в оставшееся до отъезда время? — спрашивает он.

— Это возможно. Но зачем?

— Впереди у нас несколько дней трудного путешествия. Частью по заброшенным горным дорогам. Исходя из моего опыта — сейчас я говорю как врач, — длительное пребывание под открытым небом и воздействием стихий тяжело сказывается на молодых людях со свежими ранами и ожогами.

В глазах Серены мелькает страдальческое выражение.

— Да, — говорит он, — я понимаю вашу озабоченность.

Он осушает свой бокал, наполняет его вновь и покачивает круговым движением. Густая жидкость покрывает стеклянные стенки, как масло.

— Зеркала, — говорит он. — Мы должны будем делать зеркала, верно?

— Вы будете делать зеркала только в весенние месяцы, — говорит Гривано, — а в остальное время года можете заниматься производством любых изделий по своему усмотрению. Таковы наши условия.

— Я не умею серебрить зеркала. И листовым стеклом я тоже не занимался.

— Да, нам это известно.

Серена рассеянно перекатывает основание графина по столешнице. Выпитое уже начинает сказываться — это видно по его глазам.

— Стало быть, вам нужен еще кто-то, кроме меня.

— Верно. И у нас есть такой человек.

— Скажите, дотторе, вам удалось найти Верцелина после нашей прошлой встречи в таверне?

Гривано смотрит на мастера, но тот все так же избегает встречаться с ним взглядом и, хитровато улыбаясь, продолжает манипуляции с графином. Прежде чем ответить, Гривано отпивает глоток бренди, при этом ощущая удары своего пульса на шее.

— Да, — говорит он, — я его нашел.

— Я так и думал, — говорит Серена. — С тех пор никто в Мурано его не видел. Когда ко мне пришли люди из зеркальной мастерской Мотты и спросили о нем, я сказал, что вы той ночью отправились на его поиски.

Бренди начинает подниматься из желудка, дюйм за дюймом подступая к горлу Гривано.

— Я не сомневался, что они еще раньше узнали об этом от хозяйки «Саламандры», — продолжает Серена. — Я также взял на себя смелость сообщить им, что позднее той же ночью встретил вас на площади Сан-Стефано и вы сказали, что найти его вам не удалось. Почему-то мне взбрело в голову, что такой ответ будет самым правильным. Надеюсь, вы на меня не в обиде, дотторе.

Гривано испускает долгий выдох, переходящий под конец в нервный смешок. Затем без слов протягивает к Серене свой бокал, и снова раздается тихий хрустальный звон. Какое-то время они пьют молча.

— Скажите, дотторе, что вы думаете об этой вещи? — говорит Серена, передавая ему графин.

Качественная работа, хотя шедевром это не назовешь. Стекло могло бы быть чище и светлее. Тем не менее это лучше любого стеклянного изделия из всех, какие он видел при султанском дворе. С одобрительным жестом Гривано возвращает графин мастеру.