Мартин Сэй - Зеркальный вор

— Дотторе Гривано, — говорит он, кланяясь. — Ваш визит — это честь для нас.

Гривано отвечает на поклон.

— Юный маэстро, — говорит он, — мне нужно повидаться с вашим отцом.

— Он сейчас делает замес, но скоро освободится. Если вы согласны немного подождать, могу проводить вас в гостиную, там будет удобнее. Или, быть может, вы сообщите о своем деле мне?

Судя по выражению его лица, этот вопрос задан не просто из вежливости: парнишка является полноценным заместителем своего отца по всем вопросам. Гривано отмечает его вдумчивый взгляд и непринужденность манер — чем он напоминает Жаворонка, — и тут ему становится понятна главная причина, по которой Серена решил вывезти свою семью из Мурано. Насколько ему известно, у стекольщика есть два старших брата, а у тех полно своих сыновей. Алессандро не просто прилежно и добросовестно управляется с работой в мастерской — хотя он, конечно же, прошел надлежащую выучку, — но еще и обладает особым чутьем и талантом, словно был рожден для этого дела. Однако у него нет никаких шансов возглавить семейное предприятие.

— Там снаружи два гондольера, — говорит Гривано. — Ты их ни с кем не спутаешь: оба распевают песни, пьяно шатаются и несут на весле набитый монетами ларец. Это плата за работу, которую выполнила ваша мастерская. Прими у них деньги и поблагодари их от моего имени, но не трудись доставлять мне купленную вещь. Я подожду и потом получу ее от твоего отца, с которым мне надо обсудить еще один вопрос, не связанный с этим.

— Как пожелаете, дотторе. Я провожу вас в гостиную.

— А нельзя ли мне вместо гостиной заглянуть в цех? — говорит Гривано. — Мне любопытно посмотреть на то, как вы работаете. Или мое присутствие нежелательно из-за секретности каких-то процедур?

Алессандо обдумывает его просьбу и затем улыбается.

— Оно было бы нежелательным, — говорит он, — если бы вы умели проникать внутрь наших голов и видеть спрятанные там секреты. А так ничего страшного в этом нет. Я впущу вас внутрь, но старайтесь держаться подальше от печей и от расплавленного стекла, если только у вас нет охоты малость поврачевать самого себя, дотторе.

Мимолетная усмешка преображает его лицо, и в этот миг он выглядит на свой возраст. Но сразу же вновь сделавшись серьезным, открывает перед Гривано тяжелую дверь.

Уже в первую секунду Гривано посещает мысль: «А не лучше ли все же подождать в гостиной?» Горячий воздух жалит глаза и ноздри — тут не поможет никакой носовой платок. Пространство перед ним заполнено суетящимися людьми, чьи силуэты мелькают в жарком медном свечении двух печей, расположенных в дальнем конце мастерской, — ни дать ни взять два адских зева, готовых поглотить архиеретиков. Алессандро указывает ему на штабель ящиков в углу, жестом предлагая устроиться там.

— Мой отец скоро к вам подойдет, — говорит он.

Сам Серена находится неподалеку, черпаком подливая воду в чан с белой тестообразной массой, которую непрерывно помешивает рабочий. Позади них еще один рабочий зачерпывает пасту из другого чана, формирует из нее небольшие белые лепешки и кладет их для просушки на полку перед малой печью. Но вот Серена со смехом треплет грязную шевелюру мешальщика и мимо деревянных лотков с остывающими комками стекломассы направляется к мокрому от пота здоровяку, который раскалывает уже затвердевшие комки увесистой кувалдой. Серена останавливает его, берет один из осколков, разглядывает и бросает обратно. Затем он перемещается к большой печи и проверяет остальных рабочих, один из которых загружает стекольную шихту в тигель, другой помешивает расплавленное стекло и снимает накипь, а третий льет расплав в парящую ванну с чистой водой. Серена выуживает из ванны шарик застывшего стекла и смотрит сквозь него на свет печного зева.

Гривано подсчитывает рабочих в мастерской: их здесь не менее десятка. Молодые люди (некоторые еще подростки) замешивают исходный состав, получают стекломассу, топят печи, колют дрова. Все это лишь подготовительные этапы: никто еще не приступал к производству готовых изделий. Видимо, этим займутся старшие братья Серены и их любимые сыновья; а в Константинополе это станет обязанностью Обиццо. Но кто в константинопольских мастерских будет поддерживать правильную температуру в печах? Кто построит эти печи так, как следует, используя нужные камни и глину? Кто будет выбирать дерево для растопки? Человек, снимающий накипь с расплава, пользуется металлическим черпаком с длинной ручкой — подобных инструментов Гривано не видел ни в одной лавке жестянщика. Кто изготовит такие предметы в Константинополе? Кто знает, как их нужно изготавливать? Представляет ли себе хасеки-султан весь объем предварительных работ, необходимых для того, чтобы развернуть стекольное производство?