Мартин Сэй - Зеркальный вор

— Так ты объяснишь мне, что там наверху? — спрашивает Стэнли. — Я обо всех этих вещах и о рисунках на полу.

Ее ухмылка становится более жесткой и злой.

— А как по-твоему, что это? — говорит она.

Стэнли меняет опорную ногу.

— Всякая магическая дребедень, — говорит он. — Типа алтаря.

— Могу поспорить, ты многое бы отдал, чтобы увидеть вещи, которые там творятся. Но только если б ты был маленькой и незаметной мухой на стене. А так ты будешь чурбаном сидеть на скамейке, сложив руки на коленях и зажмурив глаза, и не рискнешь даже разок взглянуть исподтишка. Я угадала?

На миг — только на один миг — Стэнли ощущает прилив крови к лицу.

— Просто к твоему сведению, — продолжает она. — Я не верю и никогда не верила во всю эту чертовщину. Игры в колдунов и ведьм — это не по мне. Глупые детские забавы. Тратить кучу времени и сил на охоту за несуществующими призраками — это занятие для жалких слюнтяев, больных на голову. Ты читал книгу под названием «Атлант расправил плечи»? Вот это по мне.

Стэнли прислоняется плечом к стене и скрещивает на груди руки, чтобы скрыть их дрожание.

— Что ж, — говорит он, — если ты сама в это не веришь, мне ничего не остается, кроме как считать тебя просто выпендрежной блудницей.

Синтия приоткрывает рот с легким возгласом — но не возмущенным, а скорее приятно удивленным. Как будто Стэнли внезапно вручил ей цветок, который до того момента прятал у себя за спиной.

Потом она запрокидывает голову и разражается хохотом. И это опять же непритворный смех. В нем слышится облегчение, хотя и с безумными нотками. Примерно так же смеялась мать Стэнли, когда умер его дед, — смеялась много часов подряд. Фактически это были последние звуки, которые слышал от нее Стэнли.

У Синтии уходит немало времени на то, чтобы прийти в себя после хохота.

— Бедняга Эдриан! — произносит она, отдуваясь. — В натуре думает, что он меня наколдовал . Клаудио тебе про это не рассказывал? Без шуток. В этом доме явно не все дома. «Это надо увидеть ! Это надо понять !» Лично мне такие заморочки не в тему. Никакого кайфа от того, что мы делаем, я не получаю. Хотя, конечно, это может затягивать, как наркота. Но я здесь имею домашнюю кормежку, мягкую постель, и на карман по мелочевке перепадает. Я просто выбираю, где мне лучше, как всякий человек. И здесь мне гораздо лучше, чем было там, откуда я вышла, это уж точно.

— А откуда ты вышла? — быстро интересуется Стэнли.

Этот вопрос стирает с ее лица веселость, место которой на мгновение занимает все та же мертвая пустота. Затем лицо вновь расплывается в широченной ухмылке. Сейчас она похожа на шкодливую малолетку, только что научившуюся сжигать муравьев с помощью увеличительного стекла.

— Из ада, — говорит она. — Я вышла из ада.

За этим следует новый взрыв хохота. Под конец она складывается пополам, икает и вытирает слезы.

— Блудница! — повторяет она. — Лучше не скажешь, хоть лопни! Не какая-нибудь шалава или шмара, нет! Ты попал в самую-самую точку! Я в натуре фигею!

— Да уж, — говорит Стэнли. — Очень прикольно.

С этими словами он достает из-за спины вальтер, сдвигает вверх рычажок предохранителя и направляет ствол ей в лицо. Синтия оторопело смотрит в маленький кружок дульного отверстия. Ухмылка исчезает, пухлые розовые губы плотно сжимаются. Однако она не выглядит напуганной. Оба молча смотрят друг на друга. Синтия снова икает: негромкий сочный звук в тишине и полумраке.

— Давай наверх, — командует Стэнли и отступает, пропуская ее вперед.

Он ведет ее в кабинет Уэллса и далее к черной двери.

— Куда мы идем? — спрашивает она. — Что ты хочешь сделать?

— Мы с тобой никуда не идем, цыпуля. Лично я сваливаю отсюда. Но сначала я тебя запру.

— А где остальные? Ты их уже прикончил?

Последний вопрос она задает этаким небрежно-любопытствующим тоном, каким могла бы спросить: «Ты уже слышал новый диск Джонни Рэя?» или «Твоя рубашка — фирменный „Ван Хойзен“?» Это на секунду сбивает Стэнли с нужного настроя.

— Моему другу крепко досталось, — говорит он. — Сюннёве и Эдриан повезли его в больницу. А меня разыскивают копы. Целая туча копов. И я не хочу светиться здесь, когда хозяева вернутся домой.

Синтия, уже раздвинувшая черные портьеры, резко, с разлетом волос, оглядывается, глаза ее изумленно расширены.

— На променаде — так это был ты?

— Что? Ты что-то видела?

— Я видела копов. И несколько «скорых». Там говорили про разборки между бандами и про троих серьезно раненных. Клаудио был одним из них?