Мартин Сэй - Зеркальный вор

Он делает шаг вперед. Портьеры смыкаются за спиной. По его ощущениям, комната пуста и очень велика — гораздо больше кабинета Уэллса. Стэнли ждет, когда глаза привыкнут к темноте, а когда они привыкают, он все равно ничего не видит. Он шарит руками по стене слева и справа от двери, но не находит выключателя. Странное сочетание запахов: резких, сладковатых, еще каких-то приторных. Нехорошее сочетание. Кожа на его руках покрывается мурашками.

Он возвращается в кабинет, находит в столе коробку спичек и, вновь перешагивая порог темной комнаты, чиркает сразу тремя о дверной косяк. Свет от вспыхнувших спичек едва достигает дальних стен: комната занимает всю остальную часть второго этажа. Стэнли удается разглядеть низкие деревянные скамьи в нескольких шагах перед собой и чуть подальше люстру, нижний край которой находится на уровне его глаз. Еще дальше, под разноцветным покрывалом, маячит нечто большое и бесформенное. На половицах начертаны белые линии. Стены по всему периметру задрапированы черной материей. Потолок выкрашен в черный цвет. Похоже, интерьер обустроен с таким расчетом, чтобы максимально поглощать свет.

Спички обжигают пальцы, и Стэнли спешит зажечь новые от их угасающего пламени. Люстра впереди не электрическая: в ее рожки вставлены обычные свечи. Стэнли проходит между двумя скамьями и дотягивается горящими спичками до фитиля свечи, а уже от нее зажигает остальные. Шум дождя здесь почти не слышен, приглушаемый портьерами на входе и чердаком над головой. Стэнли не уверен, что сможет отсюда расслышать звуки снизу, если кто-то войдет в дом.

На потолке возникают круги желтого света, рассеченные зыбкими полосами теней от рамы люстры. Вся обстановка комнаты выглядит архаичной, грубой, кустарной. Стэнли кажется, будто он перенесся назад во времени, выпал из истории или очутился в другом, неведомом историческом измерении. При каждом его шаге гладкие половицы скрипят и поют, как сверчки.

Бесформенное нечто в глубине комнаты на поверку оказывается массивной кроватью с шелковым балдахином красного, черного и золотистого цветов. На толстом матрасе разбросаны узорчатые подушки; два темных платяных шкафа высятся позади кровати. Стэнли тяжело на все это смотреть. Он не готов даже думать о том, что это такое, что это означает. Он сделал большую ошибку, хотя пока слабо представляет себе возможные последствия. Сейчас уже понятно, что в этой комнате он не найдет ничего из того, что ищет. Но раз уж он здесь, надо все осмотреть. Надо пройти через это. Уничтожить в себе что-то его сковывающее, делающее его слабым. Как удаляют гнилой зуб.

Он переносит внимание на белые линии у себя под ногами и наклоняется, чтобы рассмотреть их получше. Как раз в то место, где он стоит, нацелены три переплетенных между собой треугольника, а за ними, в правом углу, находится ступенчатый помост. Вершины треугольников упираются в накрытые тканью столики, на каждом из которых что-нибудь размещено: чаша с водой, металлические кубы с отверстиями, в которые вставлены ароматические палочки, черный сундучок под полупрозрачной тканью. Судя по косому расположению треугольников и помоста относительно стен, они были сориентированы по сторонам света, без учета конфигурации помещения или уклона в сторону моря. Похоже, все предметы здесь занимают строго отведенные им места, а расстояния между ними определяются ритуальными формулами. Слева он видит небольшое возвышение, охваченное множеством концентрических кругов, которые вписаны в концентрические квадраты, а ячейки между пересекающимися линиями заполнены неизвестными Стэнли буквами: это не иврит, не русский, не арабский и не греческий. Какой-то тайный язык. Возможно, просто вымышленный — как маленькие дети выдумывают всякие дурацкие словечки для общения между собой.

Стэнли опускается на одну из скамеек. Голова у него идет кругом, дыхание звучит хрипло и прерывисто. Свеча в руке наклоняется и роняет на пол капли жидкого воска: сначала прозрачные, но при застывании мутнеющие. Он считает эти равномерные всплески, потом сбивается со счета.

На помосте в углу также разложены всякие предметы — красные свечи, медные блюда, засушенные цветы, какая-то книга, рисунок черного дерева с какими-то символами на ветвях, — но Стэнли к ним не особо приглядывается. И без того уже понятно, что это ловушка — однако не ловушка, расставленная Уэллсом для Стэнли, а ловушка, в которую угодил сам Уэллс. Нет, это совсем не то, к чему направляет «Зеркальный вор». Надо быстрее заканчивать с осмотром и выбираться отсюда.