Мартин Сэй - Зеркальный вор

Далее он начинает обыскивать дом. Первый этаж подвергается лишь беглому осмотру — здесь внимание Стэнли привлекают дробовик под кроватью в чисто прибранной хозяйской спальне да непонятные уродливые слепки, похожие на вынутые из тела органы, среди хаоса в мастерской Сюннёве, — но его главный интерес находится наверху.

В кабинете Уэллса он отодвигает засов на черной двери, однако врезной замок по-прежнему заперт. Стэнли рассматривает его вблизи. Возможно, в мастерской найдутся инструменты, с помощью которых его можно вскрыть, но это выйдет слишком грубо и безвкусно, по-любительски, да и времени на такую возню у него нет. Тем более что, по его предположениям, Уэллс должен хранить ключ где-то рядом.

Первым делом он проверяет традиционные для таких тайников места: внутренние полости в письменном столе и кресле, выдвижные ящики и пространство за ними. Замки стола открыты, как и в прошлый раз, и оба пистолета лежат на прежних местах. Уэллс не запирает свое оружие, но всегда держит запертой большую черную дверь. «Комната Синтии». Ну да, как же.

Всякий раз, склоняясь над ящиками стола, Стэнли чувствует неприятный запах, исходящий от больной ноги, которую он так и не осмотрел. Приседая, он испытывает легкое головокружение. Возможно, у него начинается лихорадка. Снаружи шумит ветер, в окна и балконную дверь бьет холодный дождь.

Стэнли садится во вращающееся кресло и, откинувшись на спинку, размышляет. Пытается мысленно вселиться в крупное, пропитанное никотином тело Уэллса, в его полную самомнения голову. Получается не очень. Он проводит пальцами по торцу столешницы, задерживаясь в тех местах, где дерево больше истерто и лак выцвел сильнее. Письмо из вашингтонской больницы, которое он видел здесь прошлым вечером, все так же лежит на столе — и, похоже, Уэллс начал писать ответ:

Естественным образом всякий человек, наделенный толикой здравого смысла и интеллектуальной смелости, становится антисемитом, а также антихристианином… Пусть не самой большой, но и отнюдь не малой ошибкой нацистов стал их слишком поверхностный вотанизм при недостаточном осмыслении языческой мудрости их древнегерманских предков.

В медной корзине для мусора рядом со столом он находит пять или шесть скомканных листов, содержащих ту же самую запись с незначительными вариациями. Стэнли медленно сминает листки и выбрасывает их обратно в корзину, после чего вновь откидывается на спинку кресла и осматривает комнату.

По идее, ключ должен быть спрятан в книге — среди этой чертовой уймы томов на полках. Возможно, в книге одного из авторов, чьи имена указаны в злосчастном списке Уэллса, после дождя превратившемся в бумажную кашу. А что, если поискать ключ, просто оглядывая ряды книг сверху? Ведь такая закладка наверняка образует просвет между страницами и обложкой. Но вот беда: выстроенные корешками наружу книги почти везде накрыты другими, положенными плашмя. И потом, полки поднимаются аж до самого потолка, где Стэнли даже со стула не сможет заглянуть поверх томов. Его взгляд блуждает по корешкам вдоль стен. Тысячи книг. Которая из них?

Вдруг он резко выпрямляется. Затем толчком от пола заставляет кресло совершить полный оборот вокруг своей оси и встает на ноги.

Как только его пальцы прикасаются к старинной пожелтевшей карте в раме под стеклом, он чувствует это : с задней стороны карты, недалеко от ее центральной точки, есть какой-то бугорок, из-за которого она не может плотно прилегать к стене. Стэнли приподнимает раму, засовывает ладонь под нижний край и сразу нащупывает ключ в кожаном чехольчике примерно под тем местом, где на карте показана главная площадь города. Достав ключ, он отпускает раму и еще раз всматривается в рисунок. Там, в качестве декоративного элемента, изображен какой-то голый мускулистый бог с трезубцем в руке, восседающий на спине гротескного морского чудища. И взгляд этого бога направлен вверх, в то самое место, где хранился ключ, — как бы пытаясь дать Стэнли подсказку, раскрывая секрет.

— Спасибо, дружище, — шепотом говорит ему Стэнли. — Хотя мог бы подсказать и пораньше.

В первый момент он опасается, что ключ не подойдет к замку. Но тот, конечно же, подходит. Негромко, но солидно клацнув, замок открывается.

Дверной проем занавешен черными портьерами. Стэнли находит место стыка, раздвигает их в стороны и видит перед собой бездонную тьму, чернотой превосходящую портьеры. Слабый свет настольной лампы под зеленым абажуром как будто останавливается перед этой комнатой, неспособный либо не желающий проникать внутрь. Стэнли может разглядеть лишь пару дюймов пола сразу за порогом — ничем не отличающегося от пола, на котором сейчас стоит он сам, — и больше ничего.