Ричард Йейтс - Холодная гавань

Филу ничего не оставалось, как последовать за хозяином по коридору мимо множества комнат, а затем вниз по черной лестнице во двор с большой забетонированной площадкой, где хватало места и для парковки, и для маневров. За ней тянулся ряд гаражей, почти такой же длинный, как сам дом. Пройдя немного, они увидели краснощекого здоровяка в нарукавниках — он поливал лимузин из садового шланга.

— А, Флэш! — Здоровяк сдвинул назад козырек своей шоферской фуражки, а на его тяжелом лице появилась улыбочка, не предвещавшая ничего хорошего. — Как поживаешь?

— Привет, Ральф, — сдержанно ответил Флэш и, кажется, прибавил шагу.

— Все груши околачиваешь да репу чешешь?

— Не обращай внимания, — шепнул Флэш гостю.

— А это, Флэш, твой дружок? — не унимался здоровяк. — Он любит как, рачком? Или предпочитает отсосать?

Они покрыли все это расстояние по мокрой бетонке и оказались возле двери, за которой обнаружилась огромная кухня.

Там стройненькая девушка, на вид не старше девятнадцати, в рабочей одежде уже не первозданной белизны, мыла овощи в раковине.

— Привет, Эми, — сказал Флэш.

— Привет.

Хотя она не подняла головы, Фил узнал в ней служанку, открывшую им с матерью тяжелую входную дверь, а позже принесшую в гостиную все для чая. Флэш достал из гигантского холодильника лед и двухлитровую канистру доуловского сока; [2] Dole Food Company — производитель органических продуктов. пока он наполнял два звонких высоких фужера и ставил их на стол, девушка оставила свои дела и изящной походкой направилась по бетонке к Ральфу, который наблюдал за ее приближением с видимым удовольствием.

— Не обращай внимания на этого типа, — заговорил Флэш. — Он никто. Безмозглый польский бугай и сукин сын. Его мозгов хватает только на одно: понять, что я не перескажу бабушке его грязную болтовню. А в остальном он глуп как пробка. Крутить баранку хренову — вот все, что он умеет.

Отпивая маленькими глотками ненужный ему сок, Фил продолжал наблюдать в окно за служанкой и шофером, пытаясь уяснить характер их отношений. Для бойфренда он явно староват — на вид ему было около пятидесяти, — но, может, он принимал в ней отеческое участие, а она привыкла полагаться на его незатейливые, прямодушные советы по части сомнений, одолевающих юную девичью душу.

Когда минутами позже мальчики направились через парковку, эти двое как раз заканчивали разговор. Девушка чему-то смеялась, прикрыв рот ладошкой, а затем развернулась и двинулась обратно в кухню.

— Увидимся, Эми, — закричал он ей вслед. Подождав, пока она отойдет на четыре-пять метров, он крутанул поливальный шланг и направил ей под ноги струю, брызнувшую во все стороны.

— Ральф! — заверещала она и бегом бросилась к спасительной двери.

Ее ягодицы ритмично покачивались под кремовой юбочкой, и смотреть на них было одно удовольствие. Вообще-то Фил Дрейк принял твердое и разумное решение все лето не думать о девчонках — стоило подождать, пока его железы внутренней секреции сравняются с мозгами или, наоборот, его мозги сравняются с железами внутренней секреции, — но в такие минуты он понимал, как мало стоят подобные решения. Если в ближайшее время его знания о девушках не получат своего естественного развития, он может просто-напросто свихнуться.

— Эми девочка хорошая, — доверительно сообщил им Ральф, смывая с лимузина мыльную пену. — Точнее, могла бы быть хорошей, но теперь уже поздно ее перевоспитывать. Знаете, в чем ее проблема? — Он улыбнулся мальчикам, тупо ждавшим ответа. — Она трахает себя пальцем до умопомрачения. Такие вот дела.

Миссис Феррис и мистера Кокса в гостиной Фил не обнаружил — то ли уже уехали к себе в Нью-Йорк, то ли поднялись наверх, чтобы поскорей унести ноги, — зато подтверждений, что его мать за пару часов выговорила, заодно с мозгами, и сердце, и, главное, легкие, имелось предостаточно: восточный ковер вокруг ее кресла красноречиво покрылся удручающим слоем пепла, и выглядела Глория вконец опустошенной.

— Вы должны снова к нам прийти, миссис Дрейк, — сказала хозяйка. — Мы так мило посидели.

— Я тебе завтра позвоню, Фил, — сказал Флэш Феррис. — О'кей?

— О'кей.

И всю дорогу до дома — или, по крайней мере, пока еще идти было легко — Фил соглашался с матерью, что они оба прекрасно провели время.

— Все-таки плохо, что у тебя нет велика, — заявил Флэш, не слезая со своего велосипеда, стоявшего у обочины. — Когда, думаешь, он у тебя появится?