Евгений Ничипурук - Сны сирен

Мальчик я был тихий, аккуратный. Играл в шахматы, пел в хоре. Много фантазировал и увлекал других своими фантазиями. И вот тут во мне проявлялись какие-то лидерские качества, которые вспыхивали совершенно неожиданно, заставляли целую группу более рослых серьезных детей идти на поводу у моих желаний, но эти качества исчезали сразу же, как только я сталкивался с первым проявлением неподчинения. Я придумывал «карты кладов», находил «россыпи военных гильз», подглядывал у деда «конструкцию удочки, которая ловит на лампочку», создавал «тайные общества», и даже поселял у себя на чердаке «потерпевшего аварию инопланетянина». Я уводил детей со двора, заставлял рыться в груде мусора, толпами затаскивал их на чердак, где они били в кровь коленки и чихали от пыли. Конечно же, потом у меня возникали проблемы с их родителями. Конечно же, мне частенько попадало от моей бабушки, которая в большей, нежели кто-либо, степени занималась моим воспитанием. Но я не мог иначе. Мне нужны были мои пятнадцать минут славы. Ведь я рос в мире невероятных, фантастических историй. Я проглатывал их залпом за завтраком, за обедом и перед сном. Я просыпался и засыпал с книгами. И не желал мириться с тем, что мир, в котором я пребывал большую часть времени, мир, в котором я умел все, мир, где были зарыты клады, где сражались пираты, а космические корабли пронзали бескрайний космос, где каждая молекула пространства была наполнена особым смыслом и раскрашена в немыслимо яркие цвета, – я не мог смириться, что мой мир недоступен никому, кроме меня. А я мечтал хоть на мгновение приоткрыть занавес, хоть малюсенькую его часть показать школьным друзьям! И вера в то, что я делаю нечто действительно важное, придавала мне сил и наполняла мои выдумки особой притягательностью. Я без труда увлекал в свои игры половину двора… но для дамы сердца оставался человеком-невидимкой. В те унылые дни, когда приходилось плестись позади всех на уроке физкультуры, мне казалось даже, что моего места в строю вообще не существует, что оно невидимое, заколдованное, особенное – созданное для того, чтобы спрятать меня от ее глаз и не дать мне ни малейшего шанса. Я был рыцарем с далекой планеты Ретко, высадившимся на планете Кортарек, которую населяли великаны и злобные, хищные драконы. Моей миссией было добраться до королевы Иры и изменить ход истории. Без армии, без волшебных доспехов, не имея поддержки вельмож и придворных интриганов. От дальних границ страны, пешком, по ночам, в тени огромного пустынного астероида-спутника, я продвигался к своей цели наугад, даже и не зная, где именно ждет меня та самая заветная случайная встреча…

И случай не заставил себя ждать. С тех пор я знаю точно: если наметить цель и уверенно шагать к ней (причем необязательно правильным путем, верность пути – это всего лишь вопрос веры), то наверняка вам представится шанс воплотить свою мечту в реальность. А моим шансом стал ярко-оранжевый двухколесный велосипед, привезенный отцом из Польши и стилизованный под настоящий итальянский мотороллер. Стояли восьмидесятые, и подобные штуки были большой редкостью. Тем не менее то и дело у кого-то из ребят появлялась игрушка или одежка, привезенная из-за границы. Каждый из этих почти мистических предметов моментально превращал его обладателя в калифа на час, приковывая к счастливчику внимание сверстников. Помню отчетливо, что самой популярной игрой в те годы были «вкладыши»: кладешь вкладыши от жвачки друг на друга, а потом хлопком ладони пытаешься перевернуть их рисунком вверх. Самыми ценными считались вкладыши от жвачки Turbo, самыми фуфловыми – от Love is. А нереальнейше крутым предметом гардероба была американская бейсболка, а игрушкой-мечтой – робот-трансформер. В общем, мы уже во все глаза смотрели на Запад. Только Запад по-прежнему оставался практически недосягаем. Достаточно сказать, что одни и те же вкладыши от Turbo фигурировали в игровом обороте по несколько месяцев, пока не превращались в лохмотья. Ценность всего этого барахла определялась его исключительной редкостью… Стоит добавить, что детского велосипеда с пластмассовым обвесом на манер взрослого мотороллера в нашей школе не имелось ни у одного из учеников младших классов. И это был мой шанс.

Отец мой – отнюдь не представитель первой волны кооператоров. Скорее уж – честный продвинутый труженик. Золотые руки. Каким-то образом стал ездить по европейским стройкам. Помогал отстраиваться уже шагнувшим на путь рыночной экономики Варшаве и Восточному Берлину. Он работал вахтенным методом, клал кирпич в дома первых польских олигархов и бандитов и получал весьма приличные по тем временам деньги. Раз в полгода он привозил мне подарки. С мамой они уже развелись к тому времени, вместе не жили, однако со мной он был очень дружен. По крайней мере в те годы, хотя потом мы уже почти не общались. Совершенно точно, что отец скучал по мне и, как и я, ждал нашей встречи.