Марина Ли - Детский мир

– Значит так! – зашипела Светлана, ненавидящим взглядом впившись в лицо Северова. – Тебе всегда было мало. Всегда требовал самое лучшее. Лучшая комната, лучшие люди на сортировке, девки всегда самые красивые! Теперь цесаревна? А хрен тебе, а не цесаревна! – проорала она, и я заметила, как из некрасиво искривившегося рта в сторону Арсения брызнула слюна.

– Так кому ты, говоришь, на Ёлку донесла? – как-то уж слишком спокойно уточнил парень, но Светлана не обратила никакого внимания на его странное поведение.

– Кому надо, – проворчала она и попыталась вырвать локоть из крепкого Северского захвата. Не тут-то было. Северов толкнул её к письменному столу и силой усадил в кресло.

– И не побоялась ошибиться? Я бы на твоём месте побоялся, – он повернулся ко мне и попросил: – Оля, налей мне вина, пожалуйста! – а затем снова Светлане: – Представить страшно, что бы сделал Цезарь с тем, кто подарил ему ложную надежду.

– Не побоялась, – Светлана усмехнулась. – Даже весело было в какой-то степени вертеть её маленьким сопливым хвостом.

– Маленьким сопливым хвостом? – я замерла с бутылкой в руке. – Маленьким сопливым хвостом?

– Нюней твоей, дура! – нет никого в мире страшнее отвергнутой женщины, никого. – Сначала она на тебя стучала по доброте душевной, а после потому что боялась, что я тебе о её предательстве расскажу.

– Это неправда, – прошептала я, опуская наполненный бокал на тумбочку, а Светлана только рассмеялась.

– Все интереснее и интереснее, – не сводя глаз с Мастера Ти, Арсений подошёл ко мне, нежно провел рукой по щеке и шепнул едва слышно: – Если тебе тяжело всё это слушать, можешь пока…

– Всё в порядке! – поспешила заверить я, хотя всё было совсем-совсем не в порядке. Всё было ужасно.

– Уверена?

Я кивнула и посмотрела на сгорбившуюся у стола девушку. Её руки плетьми висели вдоль тела, а голова была опущена на грудь, словно на тот яростный всплеск, свидетелями которому мы только что стали, несчастная истратила все свои силы.

– Так что ты там говорила насчёт нашей Нюни? – покручивая в пальцах бокал, спросил Арсений и облокотился бедром о край стола.

Мне никогда не нравилось, что Лёшку называют Нюней, недовольно сморщилась я и в этот раз, подавшись вперёд и открыв рот для протеста, но Северов остановил меня коротким кивком и взглядом указал на диван.

– Света?

Я присела и с недоумением стала наблюдать за Мастером Ти. Что-то было странное в том, как она поднесла руки к своему лицу, внимательно всматриваясь в ладони, как медленно моргнула и огляделась по сторонам, будто не понимала, где она и как здесь очутилась.

– Мне жаль, – произнесла она внезапно осипшим голосом. – Правда, жаль.

– А вот это вряд ли, – ухмыльнулся Арсений. – Сомневаюсь, что ты вообще способна на жалость, помнится, Берёза меня уверяла, что у тебя отсутствует орган, который её вырабатывает.

– Берёза? – с лица Мастера схлынули все краски. – О, нет.

Я переводила недоумённый взгляд со Светланы на Арсения и обратно. Что здесь происходит? При чем здесь Берёза? И почему упоминание о ней едва не довело нашу ночную гостью до инфаркта?

Или это не из-за этого Светлана испуганно прижала пальцы ко рту? Не поэтому из уголка её глаза выкатилась одинокая слеза.

– Так ты объяснишь нам, что сделала с Лёшкой? – не стал затягивать паузу Северов. – Или предпочитаешь унести эту тайну с собой в могилу?

– Арсений…

– Я всё равно узнаю, – холодно перебил он. – В этом-то ты, надеюсь, не сомневаешься?

Она закрыла лицо руками и потрясла головой.

А я не узнавала Северова. Я таким его ни разу не видела. Куда исчез терпеливый любовник? Где спрятался заботливый парень? Передо мной в обманчиво-расслабленной позе стоял жесткий и холодный мужчина. Он терпеливо ждал. Словно хищник, загнавший жертву в тупик, прекрасно понимая, что ей никуда не деться, один рывок – и мощные когти разорвут тонкое горло, выпуская кровь из вен. В его глазах не было сочувствия или сомнения. Решение уже принято, приговор обжалованию не подлежит.

Я передёрнула плечами, вдруг осознав, что в комнате стало очень холодно, поднялась, чтобы закрыть распахнутые двери и пробормотала, стараясь не смотреть в сторону этого нового, совершенно не знакомого мне Арсения:

– Я думала, что это Котик рассказал обо мне Цезарю. Я видела его в больнице. И потом тоже, на острове… А оказалось…

– Даньку не трожь! – тут же взвилась Светлана. – Данька ничего не знал, это я, я всё… Он только в самом начале Нюню обработал немного… Она же влюблена в него была, как идиотка.