Марина Ли - Детский мир

И уточнил, заметив моё недоумение:

– В теплокапсуле. Тебе кошмар приснился, и ты кричала его имя, помнишь? – и ещё раз повторил: – Я свинья. Прости, пожалуйста!

Я лежала тихонько, пытаясь подавить волну горечи, поднявшуюся со дна моей души.

– Интересно, – пробормотала, наконец, – Так думали только дворцовые? А я всё гадала, почему никого не возмущает факт нашей с ним помолвки…

– Забудь! – Северов ласково провёл по моим плечам. – Это всё дурной сон, забудь! Наверное, мне не нужно было вообще говорить об этом!

– Нужно, – не согласилась я. – Не хочу, чтобы между нами остались какие-то секреты. Хорошо?

Вместо ответа Арсений крепче прижал меня к себе, без слов давая понять, что в этом вопросе я могу полностью на него рассчитывать.

– Расскажешь мне о ней? – я всхлипнула и кивнула. – Необязательно прямо сейчас, если тебе тяжело.

Необязательно, и всё же…

– Её зовут Тоська. И в умственном развитии её обгонит любой пятилетний ребенок, – прошептала я. – Но она ведь сестра моя, хотя все и говорят, что она дурочка, что у нас разная кровь… Мне всё равно. Она моя сестра. И я… я же…

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Арсений, и я поняла, что готова расцеловать его за эти простые слова, за понимание, промелькнувшее в тёмном взгляде.

– Расскажешь, что делал в его приёмной? – спустя пять минут и один долгий поцелуй спросила я, а Северов вдруг улыбнулся совершенно шальной улыбкой.

– Не поверишь, но мы готовили твоё похищение!

Я недоверчиво рассмеялась. Похищение? Серьёзно? Кто у кого украл идею – Цезарь у диких или наоборот?

– Тебе смешно, – проворчал Арсений, – а я едва не поседел, когда ты удрала от меня, без следа растаяв в лабиринтах дворца.

– Подожди, – я помахала рукой, призывая к тишине. – Давай по порядку.

– Да какой уж тут порядок, когда полный бардак, – проворчал Северов и нехотя начал рассказывать: – С год назад, когда стало понятно, что Цезарь готовит новую военную кампанию – ему, видишь ли, хочется подгрести под себя весь материк – старейшин осенило. Ни для кого ведь не было секретом то, как Цезарь к тебе относился. Да он и не делал из этого тайны, каждым поступком заявляя, что ты – его самая главная ценность. Вот они и решили, что, если возьмут тебя в заложники, то смогут диктовать условия фактически единственному правителю Яхона… Нет, сначала-то они пытались действовать не столь прямолинейно, но ты же знаешь, что из себя представляют соправители на самом деле. Толку от них, как от козла молока.

Я рассеянно кивнула и вспомнила беднягу Клифа. Интересно, дикие его шантажировали или переманили на свою сторону каким-то другим способом… Знал ли Северов о судьбе неудачливого шпиона? И если знал, посочувствовал ли он бедолаге хотя бы мысленно? Мне казалось, что это маловероятно. Ведь ещё в начале нашего возобновлённого знакомства Арсений довольно чётко обозначил свою позицию: есть он и то, что принадлежит ему, и есть весь остальной мир, на который ему, в большинстве своём, наплевать.

– Сеня, – я прижала кончики пальцев к его губам, требуя тишины, – но ты же знаешь, Цезарю никто не может диктовать условия.

– Знаю, – Арсений кивнул с серьёзным видом. – Поверь, и я… и наш человек в правительстве…

– Дядя Коля? – переспросила я, пытаясь сообразить, кто из дворцовых обитателей подходит на эту роль. Ясно же, что я его знаю, обязана знать…

– Да. Мы пытались донести до старейшин эту простую истину. Но они никогда не меняют принятых решений. Никогда. И потом, кто я такой, чтобы отказываться от помощи и финансирования, когда появилась возможность вернуть тебя.

– И? Как вы это собирались сделать?

– Напрасно ты так ехидно улыбаешься, – Арсений отзеркалил мою самоуверенную улыбку и поцеловал в кончик носа. – Всё бы у нас получилось, если бы я знал о твоей Тоське. Думаешь, Цезарь забыл запереть тебя тогда? Ты-то лучше всех должна знать: он ничего никогда не забывает, особенно, если это касается тебя… Это Ферзь немного с замком поколдовал. Так, чтобы твой тюремщик лишь подумал, будто запер дверь. Понимаешь? Мы дождались, пока он придёт к тебе, Ферзь размагнитил замок, и оставалось только дождаться, когда Их злодейство выйдет вон.

– А вышел он не один, – пробормотала я.

– Именно. Что нам оставалось? Я велел Зверю страховать Ферзя, а сам остался на страже у дверей приёмной. По регламенту, конечно, положены два охранника, но в те ночи, когда Цезарь приводил к себе… в общем, им всем, как правило, было не до этого.