Марина Ли - Детский мир

– Болит? – заметив моё напряжение, спросил Арсений, и я покачала головой.

– Нет. Не знаю.

– Я тороплюсь? – он с сожалением вздохнул и переместил руку на мои лопатки. – Прости.

Я дотронулась губами до середины его груди и ещё раз прошептала:

– Спасибо.

– Оля, ты самый вежливый воробей в мире. Ты знаешь об этом? – рассмеялся Арсений и внезапно переменил тему, став совершенно серьёзным: – Я бы хотел сказать, что ты должна была меня предупредить. Но боюсь, скажи ты мне правду, я бы до чёртиков перепугался. Может быть, даже всё испортил.

Я растерялась от такого перехода, смущаясь и совершенно не представляя, что на это ответить, но уже следующей фразой Арсений заставил меня забыть о таких мелочах, как смущение.

– В ту ночь, когда ты сбежала из дворца, – проговорил он, поглаживая позвонок на моей шее, – я был в приёмной Цезаря.

– Что? – я бы взвилась над постелью, если бы Северов не удержал, прижав мою голову к своей груди. – Где ты был?

Память услужливо напомнила мне о том вечере, когда мой унылый мирок рухнул, словно карточный домик от случайного сквозняка.

– Не кричи, – у него хватило наглости поцеловать меня в макушку. – А то кто-нибудь припрётся, и все мои планы на сегодняшнюю ночь пойдут псу под хвост.

– Планы? – я в который раз порадовалась, что не умею краснеть: кажется, от этого простого слова я буду теперь смущаться до конца жизни. – К-какие планы?

– Показать? – он погладил мою спину кончиками пальцев и, легонько пощекотав подмышки, попытался добраться до расплющенной о его торс груди.

– Северов! – возмущённо зашипела я и, скатившись с парня, села так, чтобы видеть его лицо. – Ты не можешь сказать, что был там, а потом просто продолжить дурачиться!

– Не могу? – он с сожалением вздохнул, опустил взгляд на мою обнажённую грудь и вздохнул еще раз. Жалобно. Когда я прикрылась простыней. А затем свесил руку с дивана, пытаясь что-то нащупать на полу.

– Что ты делаешь?

– Свет, – пояснил он, выуживая откуда-то пульт. – Я же вижу, что ты смущаешься.

Я недоумённо моргнула. Иногда меня действительно поражало то, как Северов чувствовал моё настроение. С самого начала. Когда приносил горячий шоколад в термосе или затаскивал меня в свою теплокапсулу. Или когда прятал от взглядов своих приятелей в душе…

Комната погрузилась в расслабляющий полумрак, а Арсений упал назад на подушку, заложив руки за голову, и проворчал несколько растерянно:

– Откровенно говоря, не думал, что ты так сильно удивишься.

– Это почему? – я неуверенно посмотрела на него, раздумывая, будет ли уместно сейчас прилечь рядом с парнем или при серьёзном разговоре всё-таки стоит держать дистанцию.

В конце концов, махнула рукой на все принципы и пристроила голову на его плече. Арсений довольно вздохнул и, бросив на меня благодарный взгляд, уверенно переместил моё колено на своё бедро.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он, а мне ничего не оставалось, как ответить ему его же словами:

– Ты самый вежливый Север на свете. Ты же знаешь?

Он улыбнулся и, подцепив пальцем мой подбородок, поцеловал, сводя с ума неспешным движением губ, а спустя минуту, с сожалением разорвав поцелуй, Арсений усмехнулся разочарованному стону и, поглаживая мою ногу, вернулся к разговору.

– Знаешь, чего я боялся тогда больше всего? – спросил он. – Что кто-нибудь обязательно заметит, что у покоев Цезаря в ту ночь не было охраны.

– Я заметила… – изумлённо прошептала я, вспоминая свой ночной забег по дворцовым коридорам. – Потом ещё много думала об этом. И если честно, решила, что он сам убрал охрану, чтобы никто не узнал о…

Осеклась, вспоминая свой шок в тот момент, когда увидела обнажённую Тоську, выходившую из кабинета нашего брата. Арсений сочувственно погладил меня по щеке, и я подняла взгляд к его лицу.

– Его никогда это не волновало, – тихо проговорил он.

– Что?

– Правила приличия… Думаешь, во дворце был хоть один человек, который не знал о том, чем занимаются цесаревна и её брат за закрытыми дверями спальни?

Один совершенно точно был.

– Ты тоже так думал?

– Вы с ней очень похожи, – извиняющимся тоном ответил Арсений. – И в ту ночь я впервые понял, что ты не одна живешь в Башне Одиночества.

– А остальное? – мне стыдно было смотреть на него, хотя на самом деле стыдиться было нечего. – Когда ты догадался об остальном?

Он виновато отвёл глаза, и я пробормотала:

– Сегодня?

– Прости! – он обнял меня, пряча лицо в моих волосах. – Прости, пожалуйста! Тебя утешит, если я скажу, что после нашей первой совместной ночёвки я стал думать, что он заставлял тебя?