Андрей Волос - Победитель

— Они с твоим любимым Тараки — два сапога пара, — отмахнулся Огнев. — Тараки мало крови пролил? Целыми кишлаками людей расстреливал! Живьем в шахты кидал! Ты бы и об этом сообщал подробней…

Резидент усмехнулся, покачивая в ладони стакан и заставляя искриться его содержимое.

— Даже если я во всем виноват, это дела не меняет: Москва Амина не хочет. Брежнев Амина не хочет. Амин это знает. И все его речи — для отвода глаз. А на самом деле у него теперь один ход. Один. Давай выпьем, потом я тебе скажу, какой именно.

— Давай, — согласился советник.

Резидент отдышался, сжевал ломтик хурмы. Затем поднял указательный палец кверху пистолетом, медленно опустил его до горизонтального положения и, протянув вперед, сделал губами звук:

— Пу!

Огнев задумчиво опустил голову. Между тем резидент говорил, и по мере развития его речь менялась от вкрадчивой до громовой.

— Понимаешь? Только один ход! И когда он его сделает, начнется пьеса Гоголя. Со слов: «А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!». Ну-ка, Ляпкин-Тяпкин, отвечай! Как мог ты допустить расправу над лидером Апрельской революции? Почему не сохранил жизнь большого друга Советского Союза и лично Леонида Ильича Брежнева? Который твердо обещал, между прочим…

Огнев свел брови и покачал головой. Его пальцы поигрывали винтовой крышкой от бутылки виски — то поставят на донышко, то положат на бок.

— …обеспечить безопасность товарища Тараки! И что же будет с авторитетом Генерального секретаря ЦК КПСС?! Как с этих пор мир должен относиться к его слову?! Кто ему теперь поверит?! Отвечай, проклятый Ляпкин-Тяпкин, предатель и бездельник!

Огнев в сердцах пристукнул крышкой по столу и буркнул:

— Тебе бы на сцену!..

— А сроку, Митрофаныч, у нас неделя, — устало и доверительно сказал резидент. — Не больше. Уж поверь… Так что давай теперь в одну дуду дудеть. Потому что если Амин Тараки грохнет, твоя голова наравне с моей полетит!..

Советник молчал.

Сопя, резидент разлил остатки.

— Мы тут, конечно, тоже кое-что придумали, — сказал он, по привычке качая стакан в руке. — Да вот не знаю, успеем ли.

Машину бросили за пару кварталов, и теперь неспешным прогулочным шагом шли от площади Чаук, приближаясь к воротам Арка. Иван Иванович и Князев шагали впереди. Плетнев и Голубков, рассеянно посматривая по сторонам, плелись за ними метрах в пятидесяти. Все в штатском, в сереньком, неприметном.

— А что тут неясного? — негромко, но, как всегда, недовольно и раздраженно говорил Иван Иванович Князеву. — Одна группа на грузовике, две на УАЗиках. Грузовик таранит ворота. Проникаешь во двор. Во дворе уничтожаешь охрану. Две группы занимают оборону. По тем, кто пытается покинуть здание, ведешь огонь на поражение. Группа захвата проникает во дворец. Уничтожаешь внутреннюю охрану. Пробиваешься на второй этаж к спальне. Производишь захват… Вот, собственно, и все. Через сорок минут — Баграм, через час — Ташкент, еще через три с половиной — Лефортово.

— Просто, как апельсин, — сказал Князев.

— Да, просто. И не нужно усложнять!..

Они медленно прошли мимо ворот, поймав на себе настороженные взгляды рослых мужиков в гвардейской форме — охранников у КПП.

— Спецназ охраняет, — заметил Князев. — И воротца ничего себе. Их грузовиком так просто не возьмешь. Километров до восьмидесяти разогнаться надо…

— Ну и что? — буркнул Иван Иванович. — Разгоните.

— Ты мне скажи, пожалуйста, дорогой, кто это все придумал?

— Что придумал?

— Операцию эту. Амина в плен брать.

— Не нашего ума дела. Кому положено, тот и придумал. Наше дело — приказы исполнять. В Москве придумали…

— В Москве придумали, а теперь ты мне показываешь ворота и говоришь, как нужно разогнать грузовик. Ты оглянись — где тут разогнать? Негде. Тут даже с БТРом еще повозишься. Нужен танк, а не грузовик.

— Перестань! — возмутился Иван Иванович. — Где я возьму танк? Нет у нас танка.

— А у них есть, — заметил Князев. — За воротами. Два танка Т-55. Вкопаны в качестве постоянных огневых точек. Это как?

— Погоди, — поморщился Иван Иванович. — Это особая статья. Я про ворота. Два раза долбанете, если надо…

— Ты на них хоть смотрел?

— А что я делал, по-твоему?

— Не знаю! А за воротами по обе стороны кирпичные башни с бойницами видел? Пока будем долбать, они шуранут из ДШК — и всё. Яйца всмятку.

У ворот Плетнев наклонился завязать шнурок и как следует рассмотрел караул.

— Крепкие ребята в охране. И злые…