Андрей Волос - Победитель

Вздохнув, он отлил толику супа в отдельную кастрюльку, бросил туда же чайную ложку пасты и как следует размешал. Эта порция предназначалась санитарному врачу. Взглянул на часы. Время давно шагнуло за полдень.

Дверь открылась, и в кухню вошел начальник смены охраны Викулов.

— Здравия желаю, — сказал он. — Как брюква? Упрела?

— Ага, упрела!.. Копать пошли, — буркнул Шерстнев. — Что там, начали, нет?

— Сегодня припозднились, — ответил Викулов. — Самого не было. Врач задержал.

— Суп-то простынет, — озабоченно пробормотал Шерстнев.

— Подогреешь, — сказал Викулов.

Шерстнев разозлился.

— Подогреешь!.. Много вы, товарищ полковник, в моем супе понимаете!

— Ну! ну! тише! — Викулов выставил ладони. — Тобой печки хорошо растапливать, Шерстнев! Прямо огонь летит!..

Шерстнев махнул рукой, снова взглянул на часы и зажег газ в открытой жаровне.

Леонид Ильич молча отодвинул в сторону лежавшие перед ним документы. Жест свидетельствовал, что Генеральный секретарь пришел на заседание далеко не в лучшем расположении духа.

Надел очки, посмотрел поверх на присутствующих, затем снял и с нехорошим бряканьем положил на стол.

— Товарищи, — хмуро сказал Брежнев.

Он был раздражен и недоволен. Ему хотелось сказать кое-кому из присутствующих пару-другую слов по-настоящему, наотмашь. Но погромыхать, как прежде, как встарь, все равно не удалось бы, потому что язык плохо слушался, — не громыхание бы вышло, а сплошное чавканье.

— Как вы знаете, вчера Амин… — Леонид Ильич замолчал, сделал несколько жевательных движений и повозился в бумагах, выгадывая время, чтобы успокоиться. — Гм-гм!.. Вчера Амин отстранил Тараки от власти и физически изолировал. Сегодня должен был состояться пленум ЦК НДПА. По-видимому, на нем будут приняты неблагоприятные для товарища Тараки решения. Нам нужно определить линию поведения. Товарищ Андропов.

— Леонид Ильич, — очень сдержанно сказал Андропов. — Думаю, нужно потребовать у Амина гарантий. Он не должен принимать репрессивных мер против товарища Тараки, поскольку…

— Если бы Амина не было!.. — резко оборвал его Брежнев. — А вы, Юрий Владимирович, обещали это обеспечить!.. Нам бы не пришлось обсуждать эти вопросы!..

Андропов хотел что-то сказать, но сдержался. Пометил что-то в блокноте и медленно откинулся на спинку стула.

— Позвольте мне, Леонид Ильич, — вступил Косыгин. — Товарищи члены Политбюро! Леонид Ильич! Вчера вечером Амин обратился к нашим представителям в Кабуле. Он просит о личной встрече. Считает, что в разговоре с вами можно было бы прояснить ряд вопросов. И что это послужило бы лучшему взаимопониманию…

— Не о чем нам с ним разговаривать!.. — угрюмо сказал Брежнев. — Раньше нужно было разговаривать…

— Он и раньше просил о встрече, — нашел нужным возразить Косыгин. — Но вы его тоже не принимали…

— Зачем он мне был нужен? — Брежнев повысил голос. — Раньше мы имели дело с Генеральным секретарем НДПА Нур Мухаммедом Тараки! Разумный человек, симпатичный, все понимает… Зачем нам нужен был его помощник? От добра добра не ищут… А теперь этот выкормыш его арестовал! и хочет с нами разговаривать!

— Индульгенцию получить! — ввернул Андропов.

— Вот именно… Пусть вернет к власти Тараки, тогда поговорим!..

Повисла пауза.

Устинов вздохнул.

— Да, конечно, следует вернуть к власти Тараки. Но теперь уж не обойтись без войсковой операции…

— Они же просят помочь войсками? Вот и ввести войска, — сказал Андропов. — И поставить соответствующую задачу. Все равно Амина нельзя оставлять. Он переметнется к американцам. И они разместят свои «першинги» на нашей южной границе.

— Почему он переметнется к американцам? — спросил Громыко. — С какой стати? Зачем же тогда он столько времени просит у нас войска? Это абсурд какой-то… А что касается войсковой операции, мы уже не раз здесь говорили, что не сможем юридически оправдать ввод войск. Советский Союз будет выглядеть агрессором!

— Да, товарищи, об этом забывать нельзя, — вздохнул Брежнев. — Ну а как быть? Оставить Тараки без помощи?

— И потом, — сказал Косыгин, — ввод войск — серьезная операция. За пять минут такие дела не делаются, а реагировать нужно немедленно.

— Если не начинать, они вообще никогда не сделаются!

Брежнев задумчиво посмотрел на Андропова, пожевал губами, вздохнул. Идея ввода войск ему никогда не нравилась.