Сара Аллен - Первые заморозки

Хотя, конечно, все эти вопросы теперь были чисто умозрительными. Все случилось так, как должно было случиться, ведь иначе у нее не было бы Бэй. И Генри тоже. Генри, который вновь появился в ее жизни после того, как она вернулась в город, хотя они были знакомы с детства. Генри, который смотрел, как она встречается с Хантером-Джоном, будучи сам влюблен в нее по уши, не в силах помешать ей отдать свое сердце другому.

Будь она проклята, если позволит еще одному Мэттисону разбить сердце еще одной Уэверли, а уж тем более ее родной дочери. Джош не был таким самовлюбленным гордецом, как его отец, но его мягкий характер означал лишь, что он будет делать то, что ему велят. Он будет работать в семейном бизнесе вместе с отцом, точно так же как когда-то тот.

Сидни не знала, какие чувства испытывает Джош к ее дочери в данный момент, зато знала, как просто влюбиться в человека, который уже влюблен в тебя. Это немного сродни тому, чтобы влюбиться в себя самого. Сидни была достаточно честна с собой, чтобы отдавать себе отчет: именно так и произошло с ней и Генри. Он полюбил ее задолго до того, как она полюбила его в ответ. А Бэй была необыкновенной девушкой. Прекрасной, доброй, загадочной. Если Джош начнет общаться с ней, он неминуемо в нее влюбится. Сидни знала это с железобетонной уверенностью.

Так что решение было совершенно очевидно: нужно ни в коем случае этого не допустить.

В понедельник после уроков Бэй сидела на бежевых каменных ступенях главного учебного корпуса и делала домашнее задание в ожидании вечерних автобусов, тех самых, которые развозили по домам ребят из Дальних Далей. Это были ученики, жившие в самых отдаленных районах их школьного округа. Они были гораздо более тихими, чем все прочие. Их жизнь не была расписана по минутам. По сути, бо́льшую ее часть они проводили в автобусе. Бэй обычно сходила одной из первых, на Пендленд-стрит. По правде говоря, она вполне могла бы добираться туда и пешком, как и делала иногда, когда ей хотелось пройтись, не так уж это было далеко. Но ей требовался предлог находиться здесь: ведь именно тут она в своей записке обещала Джошу ждать его каждый день. А сдаться значило бы признать, что она ошибалась, хотя сейчас она сама понимала: это так.

Она просто ждала, когда это дойдет до ее сердца.

Все радовались погожему октябрьскому деньку. Даже ребятишки из Дальних Далей, ждавшие автобус на тротуаре, вели себя сегодня оживленнее обычного. Этот день был квинтэссенцией общепринятых представлений об осеннем учебном дне: прозрачный до хрустальности воздух, форменные пиджаки с эмблемами, юбки в складку. Что-то такое, про что каждый когда-то читал в книжке.

Бэй доделала уроки и вытащила свою любимую «Ромео и Джульетту». Эту книгу она читала сотни раз, сейчас же просто принялась листать ее, находя слова, которые ей нравились, и с наслаждением произнося их про себя: «длить» и «безбрежность», «пунцовый» и «светозарный».

«Пламенноокий».

«Утлый».

«Чертог».

Кто-то нерешительно кашлянул у нее над ухом; она машинально подвинулась в сторону и прижала к себе рюкзак, решив, что мешает кому-то спускаться.

Этот кто-то действительно обошел ее сбоку, но потом сел на ступеньку рядом с ней.

Она подняла голову, слегка раздраженная: с тротуара в ротонду вели тридцать три ступеньки, однако же этому субъекту зачем-то понадобилось непременно вторгнуться в ее личное пространство.

И тут до нее дошло, кто это.

— Привет, — сказал Джош.

Каждый день она сидела на этих ступеньках, дожидаясь его. И теперь, когда он наконец пришел, она понятия не имела, что сказать. Она даже не была уверена, что хочет говорить. Она не могла изменить того факта, что ее место было рядом с ним, что каждый раз, когда он оказывался поблизости, у нее начинало сосать под ложечкой, будто что-то внутри ее указывало на него, твердя: «Дом. Дом. Дом». Но она не обязана была так стараться. Это все равно ровным счетом ничего не меняло, если, конечно, не считать ее самой, становящейся такой жалкой и несчастной, такой непохожей на саму себя.

— Ты забыла свой телефон у меня в машине, — сказал Джош.

Он сидел, опершись локтями на колени, одной рукой небрежно протягивая ей телефон.

— Ой! Спасибо.

Она взяла телефон и сунула в рюкзак. Так вот куда он запропастился. Она нигде не могла его найти, когда мама в наказание хотела его забрать, как будто Бэй жить без него не могла и его отсутствие стало бы для нее вселенской трагедией.