Сара Аллен - Первые заморозки

Сидни пыталась дозвониться до него, но он был занят и не услышал звонка.

Она вплыла в дом в облаке парфюмерных ароматов, раскрасневшаяся от радости за дочь, в общественной жизни которой произошел такой неожиданный поворот. По пути домой она заехала в китайский ресторанчик за едой и теперь принялась выставлять на стол картонные коробки. Генри, который только что вышел из душа, остановился рядом, энергично вытирая влажные волосы бело-розовым полотенцем. Бело-розовым. Сидни утверждала, что они с Бэй медленно, но верно превращали этот дом в девичье царство. Он, впрочем, не возражал.

«Без женщины дом не дом», — частенько повторял его дед.

— Я приберегал эту речь до того момента, когда Бэй начнет ходить на свидания. Кое-что даже записал, чтобы не забыть, — пробурчал Генри из-под полотенца. — Серьезно, кажется, эти заметки где-то у меня в офисе.

Сидни рассмеялась, как будто это признание ее тронуло.

— Пожалуй, завтра с утра я первым делом отправлю ее к тебе, чтобы ты мог прочитать ей лекцию про то, какие мальчишки ужасные и что всем им нужно только одно.

Повесив полотенце на шею, Генри уселся за стол, а Сидни тем временем выставила тарелки. Прежде чем сесть напротив него, она легонько коснулась его щеки.

Генри впервые увидел Сидни на игровой площадке в школе. Бывают люди, которые появляются в твоей жизни и бесповоротно ее изменяют. В жизни Генри таким человеком стала Сидни. Он полюбил ее в тот же миг, как увидел. В начальной школе он был ее лучшим другом. Но по мере того как они становились старше, она начала от него отдаляться. Потом Хантер-Джон Мэттисон тоже влюбился в нее, только у него, в отличие от Генри, хватило мужества признаться ей в этом. Пути Генри и Сидни разошлись в старших классах, а потом он потерял ее, казалось насовсем, когда в восемнадцать лет она уехала из Бэскома. Он не думал, что когда-нибудь увидит ее снова. В ту пору еще жив был его дед, хотя уже и сильно сдал после инсульта. Он задался целью устроить жизнь внука, желая видеть того остепенившимся и женатым. Но все было зря. Когда Сидни вернулась, у Генри возникло ощущение, что он бегает по кругу, поджигая деревья, чтобы вокруг не осталось ничего, кроме выжженной земли. Но Сидни появилась перед ним, и он перестал бегать по кругу и устремился к ней, будто в ласковое поле, с которого веет свежестью.

«Так оно и бывает, когда наконец находишь свою единственную», — сказал тогда ему на это дед.

Поначалу, когда они только начали встречаться, Генри все никак не мог поверить своему счастью. И по сей день, остановившись на полуслове во время очередного рассказа про дела (он отдавал себе отчет в том, что слишком много про это рассказывает), он думал: как такая женщина может хотя бы отдаленно находить это интересным? Ему хотелось подарить ей весь мир. И даже этого казалось недостаточно. Все это не шло ни в какое сравнение со всем тем, что давала ему она: совместную жизнь, семью, бело-розовые полотенца. Пятнадцатилетнюю дочь, которая теперь начала ходить на дискотеки.

— Когда это все успело произойти? — вслух вопросил Генри, бросив бесплодные попытки управиться с палочками, которыми он пытался есть креветки с гороховыми стручками. — Когда ей успело стукнуть пятнадцать? Такими темпами не успеем мы оглянуться, как она от нас уедет!

Сидни застыла на своем месте. По изменениям в воздухе Генри предугадал то, что должно было произойти, и, медленно отложив вилку в сторону, стал ждать. Он видел, как в ее волосах прямо на глазах загораются новые рыжие пряди. В последнее время это уже стало чем-то почти обыденным. Все дело было в надвигающихся первых заморозках. Генри с Тайлером уже давным-давно поделились наблюдениями на этот счет и пришли к выводу, что это происходит каждый год приблизительно в одно и то же время — их жены неизменно что-нибудь выкидывают. В этом году Сидни сделалась совершенно им одержима. Не то чтобы он был против. Чем бы дитя ни тешилось. Но ему не давали покоя причины, которые за всем этим стояли. Что в самом деле творилось у нее в голове?

Она бросила вилку и, перегнувшись через стол, поцеловала его.

Потом, оторвавшись от его губ, потянула его из-за стола, и в следующий миг они уже жадно набросились друг на друга, лихорадочно срывая одежду. Еще мгновение — и оба покатились по полу кухни, заставляя петь скрипучие деревянные половицы и натыкаясь на мебель. Мир качнулся и опрокинулся, время сжалось как пружина и стремительно понеслось вскачь. Не успели они оба опомниться, как уже оправляли на себе одежду и вновь сидели за столом, очумело улыбаясь друг другу поверх тарелок с китайской едой.