Такэо Арисима - Женщина

Йоко прошла немного, но вдруг вспомнила, что уже несколько дней не умывалась, и со страхом подумала, что на нее, мертвую, будет неприятно смотреть. Она вернулась домой, потихоньку прошла в ванную и погрузилась в теплую воду. Сестры давно уже спали. На бамбуковой вешалке висели два мокрых полотенца. Сердце Йоко болезненно сжалось: она подумала о сестрах. Но это не поколебало ее решимости. Скромно одевшись, Йоко снова отправилась к Курати.

Когда она подходила к его дому, оттуда быстро вышла невысокого роста женщина с прической «марумагэ», Йоко не могла как следует разглядеть ее. Был уже вечер, да и уличные фонари светили тускло, но ей показалось, что это хозяйка «Сокакукан». Йоко чуть не ахнула и ускорила шаги. Расстояние между ними постепенно сокращалось, и, когда женщина проходила под фонарем, Йоко смогла разглядеть ее лицо. Ну конечно же это хозяйка «Сокакукан». Как же так? Женщина, которой она безгранично верила, оказывается, обманывала ее? Йоко хорошо помнит ее слова: «Я виновата и перед женой Курати, поэтому с сегодняшнего вечера порываю отношения и с вами и с ней. Не судите меня». Как же глупа была Йоко, позволив обмануть себя этими благородными речами. Все поплыло у нее перед глазами, ей казалось, что она сейчас умрет с досады и еще от чего-то очень страшного, теснившего грудь. Она пустилась вдогонку за шагавшей впереди женщиной. Но та остановила пробегавшего мимо рикшу. Чтобы не упустить ее, Йоко попробовала бежать быстрее, однако ноги не повиновались ей. «Громко крикнуть, нарушив царившую вокруг тишину?! Нет, только не это», – мелькнуло в ее сознании. Оставалось каких-нибудь десять шагов, когда рикша тронулся с места и, под колесами коляски заскрипел гравий. Йоко, запыхавшись, мчалась изо всех сил, но расстояние между ними все увеличивалось, и в конце концов Йоко осталась одна в вечернем сумраке. Она бездумно дошла до того места, где женщина наняла рикшу. Больше ни одного рикши не было. Не догнать! Йоко стояла, сосредоточенно вглядываясь в землю, словно могла там что-то прочитать. Сомнения нет, это хозяйка «Сокакукан». И рост, и прическа, и семенящая походка… все точь-в-точь как у нее. Курати, конечно, солгал, что уезжает, наверняка сидит дома. Решил, видно, примириться с прежней женой при посредничестве этой женщины. Впрочем, что тут особенного. Разве его жена не прожила с ним много лет? Разве не родила ему трех прелестных дочерей? Разве Курати с каждым днем не отдаляется от нее, Йоко? Чему же тут удивляться? И все же для нее было слишком оскорбительно сознавать все это. Он мог сказать ей обо всем прямо! У нее хватило бы мужества выслушать! Если им суждено расстаться, она уйдет! Какая обида! Какое унижение! А жена его будет с постным лицом лить слезы жалости и говорить: «В таком случае считай, что меня нет, мне так жаль госпожу О-Йо…»…Невыносимо смотреть, невыносимо слушать… Не-ет! Сегодня Курати узнает, какова Йоко.

Шатаясь, словно пьяная, Йоко вернулась к меблированным комнатам, в которых жил Курати. Задыхаясь, не в силах вымолвить ни слова, вошла она в дом и прочла во взглядах горничных: «Опять явилась эта сумасшедшая!» Скривив рот в улыбке, Йоко кивнула человеку за конторкой и направилась к лестнице. Ноги подкашивались. Вот она, комната Курати. Остановившись перед фусума, Йоко вдруг разрыдалась, сама удивившись тому, что так громко плачет. Сегодня, сейчас – конец жизни, конец любви! Резким движением она раздвинула фусума.

Курати в комнате не было. Этого она никак не ожидала. Все было аккуратно прибрано, не чувствовалось даже знакомого запаха. Йоко перестала плакать. Едва держась на ногах, она вошла в комнату и огляделась. Какая досада! Курати, который непременно должен был оказаться дома, вдруг куда-то исчез, словно растаял. Силы окончательно покинули Йоко. Она сидела, безучастно глядя перед собой, с растрепанными волосами, в распахнутом кимоно.

Кругом было тихо, как в дремучем лесу. Перед глазами Йоко мелькала черная тень. Она никак не могла понять, что это за тень, чувствовала лишь, что она раздражает ее. Потеряв наконец терпение, Йоко подняла руки, как бы защищаясь от этой назойливой тени. Но она не исчезала. Так продолжалось до тех пор, пока у Йоко от страха не поползли мурашки по спине. Наконец сознание ее прояснилось.

Йоко вдруг различила характерные для меблированных комнат шумы. Черная тень становилась все бледнее и постепенно исчезла. Теперь она стала кружиться вокруг электрической лампы. Приглядевшись, Йоко поняла, что это ночная бабочка. Она успокоилась и стала размышлять.