Мишель Ричмонд - Брачный договор

Больше всего меня интересуют исследования, касающиеся эффективности супружеской психотерапии. Уменьшает она вероятность развода или увеличивает? В своей практике я наблюдал и то и другое. Несколько лет назад ученые провели интересное исследование, в котором участвовали сто тридцать четыре пары, чей брак «переживал нелегкие времена». За год психотерапевтических занятий отношения у двух третей пар значительно улучшились. Через пять лет одна четверть пар развелась, а одна треть ответила, что они счастливы. Оставшиеся пары не распались, но и счастливыми их назвать было нельзя. Похоже, решающим фактором все же является обоюдное желание супругов укрепить свой брак.

Вечером я пишу Элис эсэмэску насчет ужина. Я так и не съел ничего в рыбном ресторанчике и теперь умираю с голода. Через двадцать минут от нее приходит ответ:

«Ешь один. Буду поздно».

Обычно это означает, что она придет около полуночи, так что я решаю поразгребать бумажные завалы на работе. Ян заканчивает с пациентом в восемь, и я остаюсь в офисе один.

Выхожу с работы где-то в одиннадцать. Дома темно и холодно. Включаю котел и жду, когда по старым трубам со свистом пойдет теплый воздух, однако он не идет. У меня нет сил разжигать камин или готовить что-то на кухне для тепла. Настроение на нуле из-за ссоры с Элис, да и развод Стэнтонов оптимизма не добавляет. О «Договоре» и вспоминать не хочется. Пока что у меня нет сил придумывать план или хотя бы следующий шаг.

Я в изнеможении ложусь на диван. В спальне трижды пиликает айпад. Как ни странно, но мне все равно, от Эрика-гитариста письма или нет. Зачем я вообще тогда залез в переписку? Глупо и инфантильно.

И все же я чувствую раздражение – Элис злится на меня за встречу с подругой, а самой, возможно, валятся в почту письма от бывшего. Ну естественно, ослепленный ревностью человек не способен понять, что у него у самого рыльце в пушку.

Я вспоминаю Стэнтонов и те девять сеансов, что я с ними провел. На работе общение происходит не так, как в обычной жизни, да и мозг работает по-другому. За девять часов серьезных, прямых и откровенных разговоров человека узнаешь очень хорошо. Меня учили быть отстраненным, не принимать чужие проблемы близко к сердцу. Но когда я вижу, что действительно могу помочь людям, то часами размышляю о том, как получить желаемый результат.

Что пошло не так на сеансах со Стэнтонами? К сожалению, я помню все, что им говорил, и, прокручивая в уме все те фразы, ругаю себя. Теперь-то я знаю, что нужно было говорить и о чем спрашивать, однако уже ничего не исправишь.

Когда я только начинал работать психотерапевтом, то даже не предполагал, во что ввязываюсь. Я просто хотел помогать людям и видел только верхушку этой работы. Ко мне будут приходить люди, у которых проблемы и неприятности, а я буду помогать им идти к полному счастью. Все просто. Я совершенно не представлял, что не всегда можно получить быстрый результат. Что может понадобиться много труда – месяцы, даже годы, – и что проявляться успехи будут по-разному. А вот неудачи, наоборот, часто сваливаются неожиданно и застают тебя врасплох.

Развод Уоллингов я не считаю своим провалом. Когда они пришли ко мне в первый раз, их брак уже был обречен, они просто не хотели этого признавать. Более того, развод для них – лучший выход. В «Договоре» со мной не согласились бы, но я точно знаю: некоторые люди просто не могут жить друг с другом. А вот Стэнтоны – мое крупное поражение.

Из дремы меня вырывает звук открывающегося гаража. На часах сорок семь минут первого. Я встаю и чищу зубы, чтобы встретить Элис поцелуем, если она позволит.

Она долго не выходит из машины: сидит и слушает музыку, что-то громкое с бас-гитарой. Даже пол дрожит. Наконец она тихонько проходит в дом через кухню. Не знаю, то ли она еще сердится, то ли просто устала.

– Спать хочу, – говорит она, смотря на меня каким-то невидящим взглядом, и уходит в спальню.

И все. Я включаю посудомоечную машину, проверяю, заперта ли дверь, и выключаю свет.

Элис спит, отвернувшись к окну. Я тихонько ложусь рядом с ней. Хочется обнять ее, но я не решаюсь. Я чувствую тепло ее тела, и меня наполняет желание. После Фернли я просто хочу быть дома, в своей кровати, рядом с женой. Но то, что там случилось, изменило наши отношения. Вернее, и то, что случилось там, и то, что было до Фернли.

Я смотрю на спину Элис, жду, что она проснется, однако она крепко спит.

Так что да, я чувствую себя неудачником. Гадское чувство. Впервые за долгое время проблемы сыплются на голову одна за другой, а решений я не вижу. Меня поражает собственная неспособность осмыслить трудности и найти логичный выход. Предсказуемость – утешительный приз за то, что становишься старше. По мере того как увеличивается жизненный опыт, становится легче просчитать ситуацию. В подростковом возрасте все было новым и загадочным, я постоянно чему-то удивлялся. А потом стал старше и удивляться стал реже. И хотя, возможно, жизнь менее интересна, когда можешь предсказать, что будет дальше, но лучше уж так.