Полумрак - Книга Натаниэля

Розенкранц озабоченно поморщился. Дверь распахнулась и мажордом дважды ударил посохом об пол.

– Гамлет, – объявил он торжественно, – ранее известный как Принц Датский.

Гамлет, ранее известный как принц, открыл один глаз и посмотрел на стюарда.

– Вставайте, принц! – отчетливо произнес слуга.

Гамлет застонал и подтянул одеяло к подбородку. Из-под другого конца одеяла показались его тощие ноги, и стюард бросился натягивать на них тугие черные чулки.

– Уйди, скотина, – промычал Гамлет, – мне снился такой чудесный сон…

– О чем, Ваше Высочество?… – с готовностью спросил стюард.

– О том, что тебя не существует… Аккуратнее!

Стюард, упершись в спинку кровати Гамлета, дернул чулок так, что кончик носка прорвался и большой палец выглянул наружу.

– Прошу прощения, Ваше Высочество! Сей же час заменю!… – выкрикнул стюард, бросая ногу Гамлета и отступая на шаг.

Гамлет задумчиво пошевелил вылезшим пальцем.

– Не надо, – сказал он, – так оставь.

Гамлет откинул одеяло и остался лежать на спине. Протянув руку к прикроватному столику, он запустил пальцы в небольшую чашу. Содержимое чаши зашуршало под его пальцами.

Он щелкнул и сплюнул, не спуская глаз со стюарда, чистившего его черный колет.

– Вы знаете, милорд, что снаружи черно, как ночь, а внутри бело, как день? – спросил стюард.

– Нет, не знаю.

– Попробуйте угадать, Ваше Высочество.

Гамлет задумался.

– Ножницы? – попробовал он. – Мне в детстве загадывали загадку, и ответ был «ножницы».

– Семечки, Ваше Высочество. Семена подсолнуха.

Гамлет отлепил от губы приставшую шелуху.

– Семечки за гранью добра и зла. – сказал он.

– Но они действительно снаружи черные, а…

– Я не сказал, что ты не прав, – перебил его Гамлет, – я сказал, что они за гранью добра и зла… Что это?!

Стюард посмотрел.

– Ваш колет, Ваше Высочество, – сказал он.

– Я вижу, – сказал Гамлет, – на спине что?…

Стюард посмотрел.

– Ваша монограмма, Ваше Высочество.

– "Г"?! Моя монограмма – "Г"?!…

– Но Вы же…

Гамлет соскочил с постели и вырвал у слуги колет.

– Я же вижу, – сказал он, разглядывая вышивку, – большая серебряная буква "Г". С загогулинками. Это не монограмма.

– Но Вы же…

– Я похож на гэ?… Я это не надену!

– Но это действительно Ваша монограмма, милорд!…

Гамлет повернулся к свету.

– Меня станут называть Г-мэн. – сказал он со вздохом. – У меня что, и фамилии нет?…

Стюард опасливо замолчал.

– Так есть у меня фамилия или нет?… – настаивал Гамлет.

– Вам виднее, Ваше Высочество, – сказал стюард осторожно.

Гамлет подумал.

– Черт побери, – сказал он удивленно, – если так подумать, фамилии у меня действительно нет. А может, лучше было бы «ГАМЛЕТ», большими буквами?…

Стюард пожал плечами.

– Нет, так еще бы хуже было… Голубчик, ну что подумают люди?… – жалобно воскликнул Гамлет. Помолчав, он напялил на себя колет. – А вот и узнаем, что подумают. – ответил он сам себе.

Они немного постояли, глядя друг на друга. Стюард старался придать глазам бессмысленное выражение, Гамлет пальцами утюжил складки длинной ночной рубахи.

– Ладно, – сказал наконец Гамлет, – на чем ты там еще вышил Г?… Я замерз.

Через четверть часа полностью одетый Гамлет быстрым шагом вошел в зал собраний. В одной руке его была зажата горсть семечек, в другой он за хвост держал полураздавленную крысу.

– Прошу вас, – сказал он, швыряя крысу на длинный стол, за которым сидели королевские советники, – не стесняйтесь. Это крыса. Можете съесть ее, если желаете, у меня она аппетита не вызвала.

Усевшись на королевский трон, он осмотрел советников тщательно надменным взглядом. Советники слегка поежились.

Гамлет пошевелил свободным большим пальцем в башмаке и сложил ладошки домиком.

– Так, – сказал он, – и где папа?…

Советники снова поежились и переглянулись.

– Не тот, не тот, – сказал Гамлет, нетерпеливо щелкая пальцами, – где тот – я знаю. Суррогатный где? Где король?

– Отдыхает, милорд, – ответил кто-то.

Гамлет вздохнул и снова пошевелил пальцем.

– Король отдыхает, а меня будят ранним утром, – сказал он печально, – а ведь я еще так молод…

Советники переглянулись еще раз. Гамлет вытащил носовой платок и, развернув его так, чтобы была видна большая буква "Г", с шумом высморкался.

– Ну хорошо, хорошо, – сказал он, аккуратно раскладывая платок на столе и внимательно глядя на советников, – во-первых, передайте сюда бедное животное. Во-вторых, какие у кого планы на сегодня?