Полумрак - Книга Натаниэля

Редактор вздохнул еще раз, торопливо и громко. Автор умолк.

– «Пусть багаж снесут вниз». – прочитал он еще раз.

– Можно «пускай». – напомнил автор.

Редактор опять снял очки и потер переносицу.

– Скажите, Вы же наверное из хорошей семьи?… – предположил он. – Обеспеченной?…

– Да, – сказал Гамлет, немного напрягаясь, – а что? В чем дело?…

– Да нет, – сказал Натаниэль, – просто заметно. В глаза, можно сказать, бросается.

– Эй! – воскликнул Одиссей.

Вокруг было темно и тихо.

– Я знаю, что вы там! – крикнул Одиссей. – Всё, отвязывайте!

Молчание.

Одиссей попробовал почесаться о мачту, но его привязали слишком крепко.

– Ну хватит! Хватит! – воскликнул он. – Кто-нибудь!

Его уха коснулось что-то прохладное.

Одиссей повернул голову и увидел направленный ему в лицо широкий медный раструб.

– Только не сир… – начал он.

Раструб затрубил.

– …мать!… – крикнул Одиссей очень громко, но все равно себя не услышал. В ушах у него что-то пело и звенело.

Минут через пять, когда петь и звенеть стало чуть тише, он услышал хихиканье у себя за спиной.

– Я вас слышу!… – крикнул он еще громче. – Всё, всё, пошутили и довольно! Отвязывайте!

Хихиканье смешалось с шепотом.

– Так, это уже слишком! – зарычал Одиссей. – Вот это уже пугает, между прочим!

Шептание сменилось сдавленным смехом.

– Кто сказал «воск»?! – крикнул Одиссей. – Ну, я доберусь до тебя!… Кто сказал «горячий воск»?…

– Ты уверен, что готов?… – спросил Натаниэль с тоскою.

– Уверен! – воскликнул Господь, подпрыгивая на месте.

– Может, еще пару сотен лет?… – спросил Натаниэль. – Ну, просто. На всякий случай. Чтобы не вламываться с бухты-барахты, здравствуйте, я ваша тетя и аз воздам…

Господь вытер пот со лба.

– Нет, – сказал Он твердо, – можешь спросить что угодно, Я – готов.

– Хорошо. – Сатана полистал блокнот. – Чему равно е?…

Господь наморщил лоб.

– Пи… – сказал Он…

– Пи мы выкинули. – напомнил Сатана.

– Да?… – в гласе Господнем появилась легкая неуверенность. – Правильно, выкинули!… Я помню, что пи было…

– Дальше, дальше что?…

– Лямбда?…

Натаниэль покачал головой.

– Пи эр квадрат. – сказал Господь уверенно. – Точно пи эр квадрат.

Сатана вздохнул.

– Эм це квадрат.

– Видишь, почти!…

Сатана вздохнул еще тяжелее.

– Я восемь, слышишь меня, восемь раз менял ее!… – воскликнул он. – Восемь раз упрощал, чтобы Ты мог запомнить! Ее же теперь детям в детском саду можно распевать – е равно эм це квадрат!… Ты все еще думаешь, что готов?…

– Ну они же могут и не спросить, – сказал Господь угрюмо.

– Но могут-то и спросить!…

– Но скорее всего-то не спросят!…

Натаниэль побледнел.

– Слушай, мы же про северные сияния не читали… – сказал он придушенно.

Господь закатил глаза.

– Это ты-то Мне ещё проверки устраивать будешь!… – воскликнул Он. – Ну откуда, откуда в Иудее северные сияния!…

Натаниэль прищурился.

– Ну-ка повтори мне границы и торговые пути Римской Империи… – сказал он.

Фигаро взмахнул рукой, и клок волос Сатаны упал на пол.

– Осторожней! – воскликнул Сатана, ерзая на жестком стуле. – Не дрова стрижешь.

– Я демонстрирую, как ловко я могу обращаться с ножницами. – объяснил Фигаро.

– А можешь показать, как осторожно ты можешь обращаться с ножницами?… – спросил Сатана.

Фигаро хихикнул.

– Че ты волнуешься-то!… – сказал он радостно.

– А как мне не волноваться-то. – сказал Натаниэль и тихо вздохнул. – Меня беспокоит то, что в твое время все парикмахеры были одновременно хирургами. Зачем, спрашиваю я себя?… Зачем?…

– Ну кто-то же должен людям кровь пускать… – сказал Фигаро задумчиво.

– Положи ножницы! – сказал Натаниэль твердо. – Ножницы положи немедленно! Сию же секунду!…

– Уймись, – сказал Фигаро, спокойно продолжая стричь, – расслабься. Посвисти там беззаботно.

Натаниэль попробовал.

– Не получается, – пожаловался он, – губы у меня наверное слишком узкие.

– Это потому что ты их всё время презрительно поджимаешь. – заметил Фигаро. – Поэтому и вышло такое мерзкое шипение.

– Мне уж лучше свистеть и не пытаться, – сказал Натаниэль, – себе дороже.

– Ну-ка. – сказал Фигаро.

– Ну, – сказал Натаниэль, – шел я как-то с одной парочкой потолковать. Вопрос один решить. Вопрос жизни и смерти, хочу заметить. Ну и решил насвистывать на ходу, чтобы особо озабоченным не выглядеть. А то испугаются, насторожатся, хрен уговоришь…