Полумрак - Книга Натаниэля

Скрудж уткнулся в плечо Духа и зарыдал.

– Ну-ну, – сказал Дух, пытаясь его успокоить, – поплачь, поплачь, а то глазки будут совсем красные. Давай посмотрим, что было на следующее Рождество.

– Хрупкое создание… – прорыдал Скрудж. – Казалось, малейшее дуновение может её погубить…

– И оно её погубило! – воскликнул Дух.

– Ну, это было не малейшее… – протянул Скрудж. – В тот раза она дунула так дунула… Собственно в последние годы она ничем другим и не занималась…

– После неё, кажется, остались дети?… – спросил Дух.

– Да… сын… – сказал Скрудж неохотно.

– Твой племянник. – напомнил Дух.

– Да что ты говоришь! – воскликнул Скрудж раздражённо. – А я-то думал, чей он, кто он мне…

Всего секунду назад они покинули школу, и вот уже стояли на людной улице, а мимо них сновали тени прохожих и тени повозок и карет катили мимо, ломая колёсами тонкую наледь. Они были в самом центре оживлённой толпы. Празднично украшенные витрины не оставляли сомнений в том, что близится Рождество. Уже наступил вечер и горели фонари.

Скрудж вытащил из кармана часы и посмотрел на них.

– Четверть двенадцатого. – сказал он. – Слышишь, пухлый, чего-то твоё время на моих часах не отсчитывается.

– Серьёзно? – удивился Святочный Дух Прошлых Лет. – Ну-ка дай посмотреть.

– Эээ! – сказал Скрудж, снова пряча часы в карман. – Знаю я ваше «дай посмотреть». Сперва «дай закурить», потом «дай посмотреть», потом «а если сам поищу?»…

Дух обречённо махнул рукой.

– Посмотри внимательно на лавку. – сказал он. – Узнаешь?…

– Конечно узнаю! – воскликнул Скрудж. – Меня же отдали сюда на обучение!

Фараон колебался. Он выбирал между Тотом и Осирисом.

– Тот, конечно, хорошо… – говорил Фараон сам себе. – Но Осирис разве плохо? Осирис тоже хорошо…

Он посмотрел на статую Тота. Тот, в наряде писца, застывший в широком шаге, всем своим видом показывал, что для того, чтобы писать, не нужны ни большие мозги, ни умный взгляд, а только папирус и чернила.

Фараон вздохнул и побрёл к святилищу Осириса.

– И ещё… – сказал он сам себе. – У Осириса хотя бы нет проблем с дикцией.

Осирис стоял в особом углублении, сложив руки на груди и закрыв глаза.

– О Осирис! – воскликнул Фараон, аккуратно падая перед статуей ниц. – О Властитель Двух Царств, возрождающийся и умирающий…

Голос, оглушающий как рёв водопада и одновременно тихий, как шелест травы, ответил ему: «Весь внимание».

– О Властитель!…

«Валяй.» сообщил голос. «Я готов уделить тебе весь свой день.»

Точки падали как тяжёлые капли первого зимнего дождя.

– Скажи мне, о Повелитель, что мне делать с евреями? Должен ли я отпустить их?

Повисла пауза.

Раздался звук, который мог бы возникнуть, если бы ревущий водопад и шелестящая трава могли бы задумчиво жевать собственные губы.

«Нет» – сообщил наконец Осирис.

– Почему? – спросил Фараон.

Снова повисла пауза.

«Нипочему. Это воля моя. Ты собираешься обсуждать?» – спросил Осирис.

– Разумеется, я собираюсь обсуждать! – возмутился Фараон. – Почему я не могу обсуждать? Почему бог не может обсудить с богом?…

«Какого рода ты бог?» спросил Осирис.

– Ну я живущий на земле бог… – Фараон задумался. – От моего настроения зависит погода, так? И рассвет наступает, когда я открываю глаза. И так далее.

«От твоего настроения. Не от тебя самого.» – сказал Осирис. – «А уж насчёт рассвета я бы на твоём месте молчал. Тебя каждое утро будят вшестером. Тухловато у тебя с божественностью».

– А ещё я принёс тебе рисовых лепёшек. – сказал Фараон. – И пива.

«Зачем?» спросил Осирис.

– Ну чтобы тебя умилостивить… – сказал Фараон, помахивая неопределенно рукой. – Понимаешь, у меня же вроде как тяжелые времена. И я надеялся, что ты сейчас сойдешь с постамента, сядешь рядом со мной…

«Зачем мне сейчас сходить с постамента?» спросил Осирис. «Я бог. Я могу сойти с постамента в любой момент».

– Ну так чего же ты ждёшь?… – воскликнул Фараон.

«Ничего не жду.» сказал Осирис. «Я не хочу сходить с постамента. Для статуи естественней и удобней стоять и не шевелиться. Не беспокой меня схождениями».

– Ну мне всё равно, как ты расположишься, – сказал Фараон, – просто я рассчитывал на твою помощь. На твою поддержку. Что ты выскажешь свою волю.

«Ты уже слышал мою волю, царь двух земель» сказал Осирис. «А потом ты спросил „почему“. Зачем тебе моя воля если ты с ней споришь? С божественной волей не спорят. Против неё ропщут.»