Полумрак - Книга Натаниэля

– Но их же никто не будет… – начал Второй Инквизитор.

– Да-да, – отмахнулся Первый Инквизитор, – Сатана не станет искушать их, и они не будут творить зла. Но сами-то они от этого не поменяются! Они останутся теми, кто мог бы быть искушён. Но никто их не искусит. А значит, они не попадут к нам. А значит, их души не будут спасены… Поэтому Сатана нужен нам… Так что давайте, вытаскивайте его…

Верёвка со скрипом пошла вниз. Сатана появился над поверхностью.

– Эй, шеф! Ауууу! – он сунул в рот два пальца и оглушительно свистнул. – Там, на берегу! Который у аппарата! Окуни-ка ещё раз, только поглубже, до дна! Я очки упустил!…

– Странно, что Тебе это только сейчас пришло в голову. – сказал Ной, глядя в стакан. – Только почему ягодам сразу не расти такими?…

– Слушай, Я же тебя не учил, как тебе быть праведником, правда?… – сказал Господь сварливо. – Ты занимайся тем, чем ты умеешь, Я буду заниматься Своим делом, и все будут довольны.

– Вообще-то учил. – сказал Натаниэль, одёргивая рукава. – Мы примерно так праведников и отличаем…

– Так Мне тут! – воскликнул Господь.

– А ты на лицо Его посмотри! – воскликнул Натаниэль, пихая Ноя локтем. – Нет, ты гляди, как ты идею заронил! Он уже думает, как бы половчее за Свою выдать!…

– Прекратили немедленно! – воскликнул Господь.

– Ну всё. – Натаниэль развёл руками. – Теперь не дождёмся вина в ягодах. Ты знаешь, какой Он принципиальный?… Вот Он какой принципиальный!… – Натаниэль несильно, но очень жизнеутверждающе помахал кулаком. – Чуть что не по Его – сразу в клочья!…

– Не, не!… – Ной поднял руку. – Тут я с вами согласен, да. Каждый… разумеется, каждый должен делать своё дело. Это залог. Понимаете? Это залог. Но!…

Он наставил палец на Господа.

– Но. Но есть дело каждого. Понимаешь?…

Господь поднял брови.

– Ты пей, пей. – сказал Он.

– Я-то выпью, – сказал Ной, – но не в этм же дло?…

Натаниэль обнял его за плечи.

– Дружище! – воскликнул он. – Мир стал шире!

– Вот! – Ной схватил Сатану за руку. – Вот и я о том же! Мир стал шире! Мир стал свршнее!

Господь понюхал свой стакан.

– По-моему, ты не добавил туда сахар. – сказал Он. – Ты добавлял туда сахар? Надо было добавлять сахар, потому что всё дело в сахаре. И покручивать…

– Вот скжи мне. – Ной ещё крепче сжал руку Сатаны. – Ты чувствуешь лбовь?

– Чувствую. – Натаниэль кивнул, вернее – дёрнул головой так, что она чуть не отвалилась. – Ой, моя шья. Ай. Чвствую.

– …идеальной среды… – продолжал Господь, рассматривая стакан на свет, – потому что перестанут. Окислять. Перестанут. Ну вот, ты споил Господа своего.

– Вот! – Ной снова поднял палец. – Но. Мы должды. Мы должды. Мы должны. Решить, что это. Мы не знаем… – он развёл руками и случайно ударил Сатану по груди. – Прсти. Мы должны решить. Вот мы. Творец, вот ты… кто ты там… и я. Я же сейчас говорю за человечство. Я могу говорить за человечство? Я человечство, я могу говорить?…

– Говори за кого удобно. – разрешил Господь.

– Ну вот!… – продолжил Ной. – Я волнуюсь за людей. За всех. За всех шестерых. Вот мы с вами. Мы должны решить! Мы должны понять – что это?… Что это?… Добро это или Зло?… Благо это или погибель…

– Это вино. – сказал Натаниэль и сделал глоток. – Чертовски хорошее вино.

– Или!… – воскликнул Ной. – Или божественное! Вот это мы должны понять.

– Я не понял. – сказал Господь. – Причём тут добро и зло?…

– Потому что это новая глубина!… – Ной развёл руки, потом посмотрел на них. – То есть шрина! Эт новая ширина! Я чувствую, что я сочувствую, что я понимаю!… И мьи эмоции наполняются красками!… Цветами!… И красками!…

Он тоже сделал ещё один глоток.

– И цветами!… – продолжил он. – И я чувствую, чт' я мгу обнять весь мир!…

Он обнял Господа так резко, что Тот пролил немного вина на Сатану.

– И я нас'щаюсь! Пр'питываюсь! – воскликнул Ной. – Я есть мир, и мир есть я, и мир со мною!… И я отношусь к людям… так, как я отношусь к людям, которые я хочу, чтобы… которые относились ко мне! Вот Ты!… Ты меня уважаешь?…

Господь тоже сделал глоток.

– Вполне можно добавить сахар, – сказал Он задумчиво, – хотя на самом деле, если подумать…

Он умолк очень многозначительно.

– Если подумать… – продолжил Он.

И снова остановился.

– Ты мыслишь не в той системе категорий. – сказал Натаниэль. -…чё я сказал?… А. Если ты хочешь говорить о Добре и Зле, тебе придётся идти с начала.

– А что вначале? – нахмурился Ной.