Ричард Йейтс - Дорога перемен

— Дорогой… — позвала Милли.

— М-м?

Обеспокоенная неприятной мыслью, она медленно повернулась на стеганом пуфике.

— Не знаю… наверное, ты будешь смеяться, только… Тебе не кажется, что Уилеры слегка… задаются, что ли?

— Да ну, ерунда какая! — увещевающим баском ответил Шеп. — Чего ты вдруг удумала?

— Сама не знаю, да вот… Понятно, что она расстроилась из-за спектакля и все такое, но мы-то здесь ни при чем, правда? И потом, в наш прошлый визит к ним все было как-то… Помнишь, когда-то я пыталась объяснить, с каким выражением на меня смотрит твоя мать? Ну вот, Эйприл смотрела точно так же. А теперь она забыла о нашем приглашении… Не знаю, только это странно.

Шеп закрыл баночку с ваксой и убрал щетки.

— Душенька, ты все напридумала, — сказал он. — Гляди, испортишь себе вечер.

— Так и знала, что ты это скажешь. — Милли встала; в розовой комбинации она выглядела невинно и трогательно.

— Говорю, как оно есть. Ладно, расслабься и не бери в голову.

Шеп обнял жену, но улыбка его сменилась брезгливой гримасой, когда он уловил какой-то неприятный душок.

— Наверное, ты прав, извини, — сказала Милли. — Ну, ступай в душ, а я закончу на кухне.

— Спешить некуда, они всегда маленько опаздывают. Может, и тебе душ принять?

— Да нет, я готова, только платье надеть.

Задумчиво намыливаясь, Шеп гадал, почему же от Милли иногда так припахивает. Ведь не грязнуля, вчера только купалась, и дело не в месячных, это он уже давно выяснил. Видно, что-то нервное, вроде сыпи или расстройства желудка; наверное, от всяких переживаний она сильнее потеет.

Но отдает не только потом, размышлял Шеп, вытираясь полотенцем. Иногда потная женщина, ей-богу, возбуждает. Вдруг вспомнилось прошлое лето и духота битком набитого зала «Хижины Вито», где под ритм малого барабана и плач саксофона он танцевал с хмельной Эйприл Уилер, чей влажный висок касался его щеки. Уж она-то вспотела так вспотела — платье липло к мокрой спине, но запах ее был терпким и чистым, словно аромат лимона; от этого запаха и ритмичного движения ее тела у него… ну то есть, возникло… о господи ты боже мой! Это было почти год назад, но пальцы его и сейчас дрожали, когда он застегивал рубашку.

В доме было неестественно тихо. Прихватив пустую пивную банку, Шеп пошел глянуть, чем занята Милли, и в гостиной вдруг осознал, что у него четыре сына.

Он чуть не наступил на них. Опершись на локти, отпрыски восьми, семи, пяти и четырех лет в одинаковых голубых вязаных пижамах рядком лежали на животах и пялились в мерцающий экран телевизора. Челюсти всех четырех курносых белобрысых физиономий, в профиль невероятно похожих друг на друга и на Милли, согласованно трудились над жвачкой, розовые обертки от которой были разбросаны на ковре.

— Привет, бандиты, — сказал Шеп, но никто на него не взглянул.

Осторожно переступив через них, он хмуро проследовал в кухню. Интересно, другие мужчины чувствуют неприязнь при виде своих детей? И дело не во внезапности встречи, в этом ничего удивительного. Часто, наткнувшись на них, Шеп в первую секунду думал: «Это еще кто такие?» — и лишь через мгновенье соображал: «Ах да, мои». Если б кто-нибудь спросил, какое чувство появляется в этот момент, он бы вполне искренне назвал его вспышкой радости, точно так же возникавшей, когда он желал им спокойной ночи или когда они все вместе на лужайке играли в софтбол. [24] Софтбол — широко распространенная в США спортивная игра, похожая на бейсбол, которая проходит на поле меньшего размера, но с более крупным мячом; возникла в 1887 г. в Чикаго как вариант бейсбола для закрытых помещений, но сейчас проводится на воздухе. Правила игры стандартизованы в 1923 г. Существуют две разновидности игры: с быстрой и медленной подачей. В начале 1990-х в США софтболом увлекалось около 40 млн человек. В 1970-х были сформированы мужская Американская профессиональная лига софтбола медленной подачи и Профессиональная женская лига софтбола быстрой подачи. Нынче было не так. Явственно кольнуло отвращение.

В кухне Милли, облизывая пальцы, намазывала крекеры чем-то вроде паштета.

— Прости, милая. — Шеп бочком протиснулся к холодильнику. — Сейчас я уберусь.

Он взял холодную банку пива и вышел на заднюю лужайку, откуда сквозь темные макушки деревьев просматривалась крыша Уилеров, а справа от нее и чуть дальше под телефонными проводами виднелось шоссе № 12, на котором жужжала бесконечная вереница машин, уже включивших подфарники. Неспешно прикладываясь к банке, Шеп смотрел на мерцающую огоньками ленту дороги и пробовал разобраться в себе.