Владимир Зарев - Разруха

— На этот раз тебе придется быть очень, ну просто очень убедительным. Бог и Краси не прощают и никогда ничего не забывают. Помни это.

У двери он остановился, крутанул на пальце свою золотую цепь и почти беззвучно проронил:

— На… тянуть Илияна Пашева? Неплохая идея! Помни, ты пообещал!

«Я бы на вашем месте помнила, шеф», — сказала ему Фанча, когда они остались одни, под охраной преданного Корявого по ту сторону двери.

В тот солнечный майский день случилось еще кое-что, врезавшееся ему в память. Время шло к восьми вечера, он уже спустился на паркинг и только там спохватился, что забыл ключи от машины в офисе. А Корявого раньше отослал за дочками, забрать их из частной школы. Пришлось вернуться. Лифт бесшумно выплюнул его на десятом этаже. Боян уже взялся за дверную ручку, но услышал приглушенный голос Фанчи и замер на месте. Притаился. Она подробно и красочно описывала все, что он делал последний месяц. Шаг за шагом. Потом продиктовала его новые банковские счета. Первой его мыслью было, что она докладывает Краси Дионову, но мурлыкающая интимность в ее голосе заставила его задуматься.

— Ну, конечно сберегла трусики с меховой опушкой. Я их ношу в сумочке. Да, и чулки с кружевными подвязками тоже…

Боян спустился в фойе отеля, на скорую руку выпил у Жана чашку крепчайшего кофе. И вспомнил бесценные советы Генерала, прозвучавшие на тропинке с табличкой «Осторожно, медведи!» как приказ: «Никому не доверяйте. Будьте иногда щедрым, когда используете людей, но всегда жестоким, когда от них освобождаетесь». Он вернулся назад в офис. Фанча (в сущности ее звали Стефанка) красила губы перед зеркалом. Получался хищный кровавый оскал.

— Вы меня напугали, господин Тилев, — помада скользнула по лицу, оставив кровавый след на подбородке.

— Забыл ключи, а еще забыл сказать вам кое-что важное. Завтра переезжаем в новый офис на Московской улице.

— Я же там сегодня была, это просто фантастика, господин Тилев! Дворец, настоящий дворец! Здесь, в этой тесноте…

— А еще забыл вам сказать, что с завтрашнего дня вы уволены. Я выплачу вам зарплату за целый месяц, но удержу из нее стоимость телефонного разговора с Бейрутом, — твердо отчеканил он.

И тут она все поняла. Оторопела. Лицо ее по-старушечьи сморщилось, грим потек, а руки повисли плетьми…

Летом того же года они переехали в двухэтажный пентхаус, окна которого выходили на южную сторону, на притихший силуэт Витоши. Он вывел жену и детей на террасу, огражденную кипарисами в кадках, перед ними волнами изгибались крыши новостроек богатого квартала, слева, в низине, стелился жирный софийский смог. Дети захлопали в ладоши, а потом бросились вверх по лестнице на второй этаж — у каждой дочери было по две отдельные комнаты.

— Я з-здесь потеряюсь, — заикаясь, проронила Мария. — Уже потерялась…

— Ничего, найдешься.

— Тебя н-нет целыми днями…

— Вот он я, — Боян рассмеялся, прислонившись к колонне черного камня у камина.

— Здесь я убирать не буду, — заявила Мария.

— Конечно, это уже не твое дело, — ответил он.

Их окружал тонкий запах невысохших стен и лака; итальянская мебель пахла своим, особым запахом — ее подобрал дизайнер с тонким вкусом, но Боян знал, что мебель еще необжитая, что пока даже заставленные мелочью полки казались пустыми.

— Не знаю, почему, но я просто не могу здесь убирать.

— Мы наймем домработницу.

— А мне что делать?

— Будешь отдыхать, читать, развлекаться.

— От чего отдыхать и как развлекаться? — не упрек, а удивление в ее голосе вызвало у него раздражение.

Боян отвернулся, его руки погладили каминные часы. Он купил их только вчера у пройдохи Борислава. «Я десять лет занимаюсь антиквариатом, но более красивой вещицы не держал в руках, — сказал ему тот. — Гляньте, господин Тилев, какие завитки, обратите внимание на печати». Часы представляли собой толстощекого ангела, сидящего верхом на черепахе, и дующего в трубу. Фарфоровый циферблат крепился на золотой пластинке, часы показывали и фазы луны. Боян завел их, и время тронулось дальше.

— Я принес рекламные проспекты, — сказал он, — летом, в августе, едем в Ниццу. Представляешь, свожу тебя в Монте-Карло в казино, поиграем в рулетку.

— А к-как же Созополь? — тихо заикнулась Мария.

— Но ведь мы были в Созополе в прошлом году, — ответил он.

— В прошлом году в Созополе… — эхом долетел до него ее голос.

— Ну и черт с тобой! — внезапно налетевшая горькая ярость охватила его, как приступ астматического удушья. Он с трудом глотнул воздух пересохшим горлом, прошел через всю гостиную, чуть замешкался в многодверии огромной прихожей и вылетел из дома, громко хлопнув дверью. В машину садится не стал — до «Нью-Отани», до слюнявой преданности Жана здесь было всего несколько сотен шагов.