Алексей Колышевский - Секта-2

– Написали? – усмехнулась Настя.

– А как же! И знаете, неплохо получилось. Она же звезда, у нее имя, ее раскручивать не надо, как какой-нибудь талант-самородок из глубинки. Она сделала презентацию, на которую привалило аж шестьсот человек! Прессы, конечно, куча, репортеры из светской хроники, все чин чинарем. В итоге звезда довольна, уже без стеснения называет себя писательницей и говорит, что в ближайшее время засядет за новый роман. Мы довольны, так как получили от звезды хорошие комиссионные, и издательство, куда мы этот коллективный труд пристроили, довольно, что, не вкладывая денег, заработало на тираже.

– А те семеро? – Настя давно поняла к чему он клонит. – Им-то как?

– Им? – Брови директора удивленно изогнулись и стали похожи на разломанную пополам подкову. – А что им? Им деньги, естественно, заплатили. Причем и мы что-то подбросили, и певица раскошелилась. Понимаете, о чем я? Улавливаете суть?

– Думаете, я вам подойду? – Настя для виду решила поиграть в простушку, но директор был калачом тертым и с лукавой улыбочкой вытащил из ящика стола несколько английских журналов, прекрасно Насте знакомых, оттого что в них когда-то были напечатаны ее статьи.

– Я свободно читаю по-английски, на моем месте иначе и быть не может. И мне нравится вот это, – он выразительно кивнул на стопку журналов, – нравится, как вы пишете. Есть много таланливых писательниц-женщин, но лишь писатели-мужчины гениальны. У вас тот редкий случай, когда журналист изначально пишет слишком хорошо, чтобы быть журналистом, и вы пишете почти как мужчина, то есть а-ля Вирджиния Вульф. Очень хорошо. Я бы никогда не поверил, если бы вы сейчас не сидели передо мной, что это статьи вашего авторства. Великолепно!

– Лесть для художника важнее секса, – задумчиво произнесла Настя. – Спасибо на добром слове. Так вы мне хотите сделать какое-то конкретное предложение?

– Именно! – Директор внезапно выскочил из-за стола, на цыпочках пробежал по кабинету, приоткрыл дверь и выглянул в коридор с явным намерением убедиться, что их никто не подслушивает. Повернув книзу флажок дверного замка, он вернулся на свое место и, навалившись на стол, пристально поглядел на Настю.

«Все окололитературные люди немного с приветом. Вероятно, потому что им приходится слишком часто читать неопубликованные рукописи, а в них порой встречается изумительный бред, – подумала Настя. – Но лучше так, чем быть в шкуре того же Ромы и работать в торговле среди интриг и людской гнили».

– Предложение вот какое, – начал было директор и вдруг прервал сам себя, вполне театрально закрыв рот ладонью: – Но дайте слово, что никогда, никому – это первейшее условие! – Удовлетворившись ее кивком, продолжил: – Есть один государственный человек. Чиновник очень высокого ранга. Я с ним имел несколько встреч, и он крайне заинтересован в том, чтобы сделать книгу. Заметьте, я не сказал написать, я сказал сделать. Он даст материал, может быть, поделится какими-то своими идеями, даже наверняка именно так и сделает, а вы напишете. Да, чуть не забыл! – Директор хлопнул себя по лбу. – Вы христианка?

– Разумеется.

– Если хотите получить эту работу, вам придется сказать, что к христианству вы не имеете отношения. Ваш наниматель очень строг на сей счет. Еврей, сами понимаете… И я вам очень – слышите? – очень рекомендую на этот счет не ерепениться. Игра будет стоить свеч, поверьте мне. Как вам предложение?

– А я еще предложения-то от вас никакого и не услышала, – мило заявила Настя с самым невинным видом, и директор агентства даже подпрыгнул в кресле, до того ему понравился этот ее переход в практическую область. Как говорил товарищ Бендер: «Ближе к телу!»

И он написал ей на бумажке несколько цифр, которыми она осталась вполне довольна и, в свою очередь, поставила свою подпись под трудовым контрактом. «Все заготовил заранее. Хитер. Верно, знал, что я соглашусь. И я соглашаюсь, а куда мне иначе? После Би-би-си работать в любом, пусть и московском издании – это явная деградация и способ нажить себе кучу врагов-завистников». Получив от директора телефон своего высокопоставленного пациента (Настя предпочла именно это определение – «высокопоставленный клиент» звучало бы чересчур двусмысленно) и сведения о том, где находится касса, куда завтра ей следует явиться за авансом, Настя покинула литературное агентство. Перед выходом, отразившись в большом коридорном зеркале, она на мгновение задержалась, скорчила забавную рожицу, приплюснула указательным пальцем нос и вслух изрекла шамкающим подвизгивающим голоском: