Алексей Колышевский - Секта-2

– Сто к одному, что мысль пришла тебе, – перебила Настя, – скажи, что это так.

– Зачем? – удивился Рома.

– Разве я не права?

Последовал новый взрыв беспардонного смеха, но никто из окружающих такого, как прежде, значения этому уже не придал. Пообвыклись – мало ли, ну выпил человек, с кем не бывает.

– Если честно, то да. То есть, может, подумали об этом все, но первым высказался как раз я. Там были старые рамы, в них стекло крепится таким узеньким деревянным штапиком, мы его вытащили, открыли окно и вынесли все, что смогли. Бутерброды, шипучку, пирожные… Потом аккуратно поставили стекло на место. Все. Операция под кодовым названием «Дерзость и жратва» удалась на славу, оставалось только насладиться ее плодами, что мы и проделали, перед этим пробежав с испугу несколько километров. Не помню кто, но точно не я, высказался в том духе, что от места преступления надо стремиться оказаться как можно дальше. Мы сидели на каком-то поваленном бревне и давились уже подзастывшими на морозе бутербродами, запивая их сладкой водичкой. Шампанское брать не стали, как-то не дружили тогда пионеры с алкоголем, не то было время.

Он закончил, поводил пальцем по скатерти, отчего та наморщилась, пошла волнами, и Насте это показалось более неудобным, чем его рассказ – признание в давнем преступлении. Она уже хотела попросить его оставить скатерть в покое, но Рома и так прервал свое занятие и уже безо всякого смеха очень виновато произнес:

– Знаешь, потом-то я понял, что это был самый настоящий криминал. Если бы нас тогда поймали, то было бы совсем грустно, могли и посадить. Во всяком случае, условно пару лет точно бы дали.

– И что потом стало с твоими приятелями?

Рома пожал плечами:

– Да мы давно не общаемся, с тех пор как семьи у всех появились, а лет уже много прошло. Но все как-то устроились, насколько я знаю. Все живы-здоровы. В боевых действиях периода девяностых годов участия не принимали, бригаду не сколачивали. Так, всякой ерундой маялись: металлолом ценный из Электростали в Москву возили, в институтах учились, каждый в своем.

– Это вам повезло, – кивнула Настя, – а то мы… – она запнулась, оттого что чуть было не сказала «мы с мужем», а это было бы совсем ни к чему, – однажды я побывала на кладбище под Крюковом, так там все постояльцы исключительно семьдесят второго – семьдесят третьего годов рождения, и на каждом памятнике надпись «трагически погиб», и всем лет по двадцать в среднем, то есть как раз первая половина девяностых.

– А меня там нет, – подмигнул Роман, – за это предлагаю выпить!

– Хватит. Мне надоело работать твоим шофером, Рома. И что ты каждый раз, куда бы мы ни пошли, так и норовишь накидаться?

– Душа болит, – тихо сказал он. – Оттого, что где-то, когда-то, очень давно свернул не туда, пошел не своей дорогой. Мне ведь тридцатник уже, а что у меня есть? Ни семьи, ни работы, ни дела любимого. Знаешь, я же не просто так вспомнил тот случай в ДК. Мне кажется, вот тогда все и произошло, тогда я и свернул куда-то не на ту дорогу. Я все отдам, только бы опять стоять на перекрестке и иметь возможность выбора. Вот тогда я не ошибусь и поверну, куда будет нужно.

– Кому нужно?

– Мне, разумеется! – Рома, что называется, завелся. Он ерзал на стуле, вновь принялся теребить скатерть и свернул одну из салфеток в небольшой плотный шарик. – Знаешь, иногда наступает день, когда понимаешь, что, кроме себя, ты никому не нужен, а вокруг только пустота, никем не заполненная. Не помню, где я видел этот лозунг: «Болит? Помоги себе сам», – но ведь в нем правдиво каждое слово! Сам о себе не позаботишься, никто о тебе не позаботится.

Настя несогласно покачала головой. Человек лишь тогда счастлив по-настоящему, когда рядом есть кто-то, кому он небезразличен. Удел одиночки – постоянный поиск ближнего, иначе и быть не может. Ведь нашел же он ее? Теперь хотя бы выговориться можно, она совсем не против его слушать. А насчет перекрестка…

– Я думаю, когда ты ищешь, то в любом случае поиски проходят в темноте, иначе все было бы чересчур просто: пришел, увидел, победил. Чтобы искать в темноте, нужен хотя бы фонарик. Вопрос, есть ли он у тебя. Или фонарик тоже нужно сперва найти? – Она отхлебнула остывший кофе и поморщилась. – Мне кажется, что фонарика у тебя нету, то есть ты не знаешь, с чего начать. Верно я говорю? – Он кивнул. – Знаешь, я почти в такой же, что и ты, ситуации. Тоже хочу найти фонарик, но не думаю, что мне поможет его найти водка или воровство носков. По-моему, это только в состоянии увести от цели еще дальше, сделать ее еще недоступнее.