Хосе Сомоза - Дама номер 13

Она ничего не ответила, и Рульфо был благодарен ей за это. И увидел, как она встала и направилась в спальню, все еще в его дурацком халате.

Он поднялся и пошел за ней. Она прилегла на постель, сказала ему:

– Спать хочу.

– Очень хорошо.

Рульфо снял со спинки стула пиджак и вышел, закрыв за собой дверь. Проверил, в кармане ли имаго. И подумал, что с этого момента ему придется хранить эту фигурку.

До назначенного дня встречи.

Пока Ракель спала, Рульфо подошел к ребенку и пригладил ему волосы. Мальчик, казалось, не обратил на это внимания: он сидел, поджав тонкие ножки, на диване и в полусумеречной столовой старательно разглядывал своих солдатиков, разложенных на диванной подушке.

– Ты не очень-то разговорчив, как я погляжу.

– Не очень, – согласился ребенок.

В его голосе, неожиданно звонком, слышалась та же уверенность, что читалась в его взгляде. Отвечая, головы он не поднял. Не отводил взгляда от своих игрушечных фигурок. Приглядевшись с близкого расстояния к его лицу, Рульфо подумал, что у него может быть анемия. Он сел рядом с ребенком и улыбнулся ему:

– Знаешь что? Сдается мне, что ты очень умный мальчик…

Его маленький собеседник пропустил это замечание мимо ушей. Едва моргнул, как будто Рульфо не заговорил с ним, а пустил в его сторону струйку дыма. И продолжил раскладывать на подушке солдатиков. Потом по очереди провел пальцем над их головами, словно считая, хотя Рульфо не думал, что малыш умеет считать. Его ручка, с длинноватыми и грязными ногтями, остановилась над головой последнего. Малыш взял его и обернулся к Рульфо.

– Эта – самая плохая, – объявил он.

– Самая плохая?

Мальчик кивнул:

– Хуже всех.

На его грустном личике появилось выражение легкой брезгливости. Вначале Рульфо вообще не понял, что он хочет сказать. Но потом он пересчитал солдатиков: двенадцать. Мальчик держал в руке последнего. «Сага? Та, что Знает?»

– Ты хочешь сказать, что эта – самая злая?

Еще один кивок.

– Ты говоришь о дамах?

Мальчик ничего не ответил.

– Ты их знаешь, Ласло? Ты знаком с дамами?

И на этот раз ответа он не получил.

– Одной не хватает, – сказал он вместо ответа.

Рульфо вздрогнул. «Номер тринадцать» .

И он вспомнил того австрийского профессора, о котором им рассказывал Сесар, и как тот настойчиво хотел что-то сообщить Сесару об этой даме. «Самая важная, о которой не говорят». Он предполагал, что дает увлечь себя некой абсурдной фантазии, импульсом к ней послужил своеобразный язык этого ребенка, но подозревал, что именно эта дорога (дорога абсурдных фантазий) и будет самой верной, если стремишься к истине. И решил задать ему тот вопрос, который больше всего его беспокоил:

– А где она, Ласло? Где сейчас дама номер тринадцать?

Мальчик снова перевел глаза на своих солдатиков.

– Не знаю, – сказал он.

Мотель находился на обочине одной из дорог, отходивших от главного шоссе, в провинции Толедо. Почему его выбор пал именно на эту гостиницу, он не знал; возможно, дело было в том, что располагалась она не слишком близко к Мадриду, но и не слишком далеко от него. Это было двухэтажное здание, сложенное из красного кирпича, с белыми оконными рамами, и выглядело оно довольно новым. Заведение располагало небольшим рестораном на первом этаже, скромных размеров парковкой и, что было особенно важно, как раз приемлемым количеством номеров для гостей: не слишком большим и не слишком маленьким, о чем можно было судить по количеству припаркованных автомобилей. Рульфо зарегистрировался под своим именем и оставил свое удостоверение личности в руках толстой женщины, одетой в яркий голубой костюм. Ему дали большую комнату с двуспальной кроватью и еще одной – раскладной. Он удостоверился в том, что место было удобным и чистым, а потом повернулся к ним:

– Здесь вам будет хорошо.

Оба были почти неузнаваемы в новой одежде, которую Рульфо купил им этим утром. Да он и сам решил обойтись сегодня без своего обычного облачения, сделав выбор в пользу куртки и джинсовой рубашки. Хотел произвести впечатление обычной семьи, которая, совершая путешествие, остановилась передохнуть. Именно поэтому, выбирая время прибытия, он решил дождаться вечера.

Ночь они провели вместе, и, хотя это казалось ему невероятным (потому что он знал, что на следующий день они расстанутся, возможно, навсегда, и это обстоятельство наполняло его всеохватной тоской), ему удалось заснуть и даже выспаться. Проснулся с рассветом, подождал, пока встанет девушка, и вручил ей конверт с наличными. Там были почти все деньги, которые оказались у него дома, и бо`льшая часть тех, что лежали на текущем счете. Это была чрезмерная, убийственная трата для его бюджета безработного, но он знал, что Ракель они просто необходимы, чтобы выжить.