Ник Кейв - Смерть Банни Манро

Банни сидит в “Макдоналдсе” с дефибриллированным стояком, вызванным тем фактом, что на кассирше под ее красно-желтой формой больше практически ничего нет. К ее груди прикреплена табличка с надписью “Эмили”, она то и дело посматривает в сторону Банни огромными пустыми глазами и вертится как сумасшедшая. На голове у нее черный залакированный начес в форме пчелиного улья, на лбу — вереница содранных прыщей, а между ног — вагина. Банни кажется, что она похожа на Кейт Мосс, только ниже ростом, полнее и уродливее. Он вгрызается в бигмак и оборачивается к сыну.

— Обожаю “макдоналдсы”, мать их!

Он твердо знает (можно подумать, будто это вырезано у него на костях), что трахнуть Эмили-кассиршу не составило бы для него никакого труда — хотя он с грустью осознает, что существует проблема времени, проблема места (впрочем, ему уже не раз доводилось засаживать официанткам в женском туалете), и к тому же напротив него вообще-то сидит его собственный девятилетний сын, который болтает ногами, улыбается своей придурочной улыбкой и играет с пластмассовой фигуркой Дарта Вейдера, бесплатно прилагавшейся к “хэппи-милу”.

— Я тоже, — отзывается Банни-младший.

Банни опять вгрызается в бигмак и понимает то, что понимают все, кто разбирается в подобного рода вещах: поглощение этого бутерброда с его вялой булочкой, рыхлым мясом, расплавленным сыром, тоненькими ломтиками маринованного огурца и, конечно, особым солоноватым соусом, похоже на вылизывание щелки ничуть не меньше, чем само вылизывание щелки. Банни как-то сказал об этом Пуделю за обедом в “Фитильке”, но Пудель, самозваный сексолог и половой гигант, не согласился с Банни и заявил, что карпаччо из тунца куда больше похоже на вагину, чем бигмак, и спор у них затянулся на несколько часов, с каждой кружкой пива становясь все менее дружественным. Кончилось все тем, что Джеффри, проявив свою обычную почти божественную мудрость, рассудил дело так: есть бигмак все равно что вылизывать щелку толстухи, а карпаччо из тунца — то же, что щелка худышки, на этом они и порешили. Банни тыльной стороной ладони стирает струйку особого соуса, стекающего по его подбородку, и облизывает губы, а Эмиликассирша бросает на него очередной взгляд и почесывает прыщи на лбу. Банни так и видит, как соски у нее под рубашкой твердеют, и это производит на него такой неизгладимый эффект, что он даже не сразу замечает, что сын задал ему вопрос.

— Что с тобой, пап?

Банни размышлял над тем, что, если бы Эмили-кассирша взяла десятиминутный перерыв и спустилась в туалет, а он бы быстренько купил Кролику еще одну колу, или спрайт, или что-нибудь такое, то — кто знает? — кто не рискует, тот не пьет шампанского, как говорят люди его профессии. Банни принимается передавать Эмили тайные знаки — едва заметно подергивает скулой в направлении туалета для посетителей, слегка выпячивает глазные яблоки и снова слышит взволнованный тоненький голос сына.

— Пап?

Очень не хотелось бы, чтобы Банни-младший запорол все дело, поэтому Банни шепчет, не раскрывая рта.

— Не дергайся, Кролик, сиди смирно.

А потом, не отрывая взгляда от официантки, произносит вслух — голосом репликанта или кого-то вроде того:

— Купить тебе еще колы или, там, спрайта?

— М-м, — говорит Банни-младший, и в этот момент менеджер, гребаный подросток с брэкетами на зубах и табличкой на груди, на которой написано “Эшли”, подходит к Банни и просит его покинуть помещение. Кожа на лице Эшли отливает в буквальном смысле зеленью и обильно присыпана угрями размером с кружочки конфетти. А на его фирменном галстуке красуются жирные пятна.

— Я часто сюда прихожу, я ваш постоянный клиент! — возмущается Банни.

— Да… э-м-м… Ну да, я знаю, — мямлит Эшли-менеджер. Снаружи, под золотыми арками, Банни открывает дверь “пунто” и плюхается на водительское сиденье. Мальчик усаживается рядом.

— Ненавижу “макдоналдсы”, мать их, — говорит Банни. Банни-младшему хочется спросить отца, почему им пришлось уходить из “Макдоналдса” в такой спешке, но где-то в самых глубоких пещерах его сознания, ворочаясь как ужасное впавшее в спячку животное, уже сам по себе начинает складываться ответ.

— Что мы теперь будем делать, пап? — спрашивает мальчик шепотом. Банни включает зажигание, и машина неохотно и сварливо заводится. Он выруливает с парковки “Макдоналдса” и вливается в ночное движение прибрежного шоссе, а мимо проносятся одна за другой притаившиеся в темноте машины.