Антология - Україна-Європа

– Да что же это! – и он снова набрал номер и с облегчением вздохнул, когда услышал в трубке голос диспетчера.

– Ну, что же вы трубку бросаете? Я же попросила подождать всего минутку! – сделала она замечание.

– Это я того… Это я нечаянно… – пробормотал Михаил.

– С вашим заказом все нормально. Ждите, с вами сегодня свяжутся.

И действительно, через полчаса Михаилу позвонил представитель фирмы и все объяснил. Оказывается, у него украли мобилу. Услыхав эту новость, Оксана, да и чего скрывать, Михаил тоже, облегченно вздохнули.

За эти полторы недели деньги сдали практически все, кроме одной пенсионерки, одинокой старенькой бабули. Подумав, Михаил решил на нее не наезжать. Ну что же, бабуля и есть бабуля… Тем более одинокая. Чуть-чуть осталось денег от ремонта, немножко поторговавшись с представителем фирмы, добился на пару сотен скидки, и вопрос был закрыт. Наконец, настал долгожданный миг: приехав вечером с работы, Михаил увидел новенькие металлические двери и стоящую возле них толпу соседей. Еще через полчаса домофон опробовали, и он весело запиликал, оповещая всех о своем рождении. Михаил и Оксана радостно переглянулись: наконец-то! Наконец все закончилось!

Вечером, за ужином, Михаил налил себе стопочку водки, Оксана алкоголь не употребляла.

– Ну, слава Богу! Проект закрыт! Будем жить! – и опрокинул стопку в рот.

Прошел месяц. Не раз, и не два жители подъезда благодарили Оксану и Михаила за то, что двери в подъезд закрыли на домофон, а в подъезде стало чисто и тепло. Исчезли бомжи, наркоманы и алкоголики. Тот же самый Володя из пятьдесят третьей квартиры, с которым Михаил в свое время чуть не подрался, встретившись как-то с ним в лифте, широко улыбнулся:

– Ну, вы с Оксанкой молодцы! У нас сейчас прям-таки Европа, честное слово!

– Ну-да, ну-да! – ответил ему Михаил такой же широкой улыбкой, – а с чего начинается Европа? С собственного жилья!

– И еще с собственной головы! – добавил Володька и пожал Михаилу руку.

Вечером, когда Михаил, как обычно, сидя в кресле и держа на коленях ноутбук, лазил по Интернету, Оксана тихо проговорила:

– Палисадник у нашего подъезда…

– Чего? – оторвался от ноутбука Михаил, – какой еще палисадник?

– Ну… Возле подъезда… Тут днем от депутата приезжали… Предложили дать материал… Деревяшки всякие. Чтобы мы палисадник заборчиком огородили. Ты не против, если я субботник организую, а? В эту субботу…

– В субботу? Субботник?… Ну что ж… Если Европа началась, то она должна продолжаться! Давай! А рубанок я из гаража привезу.

© А. Есаулов, 2014

– …Ну это, понятно, не для прохожего вкуса, – жаб'ячий рот Балтера розплився у ніжно-мрійливій усмішці; він, наче дорогоцінну квітку, – найм'якішими, найрожевішими, найстертішими частинами великого і вказівного пальців – узяв за золочений обідець крихітну біло-бузкову порцелянову філіжанку, обережно підніс її майже до самого носа; вкриті червоним мереживом судинок ніздрі його розкрилились, відкриваючи для стороннього огляду все застрягле у кущиках сивого волосся.

– Как все сделано, как изогнуто, а? – прицмокував Балтер, підставляючи порцеляну під сонячний промінь. – Нет, ты посмотри, Саша, ты только глянь: какая убедительная вещь! Дрезденская вещь, благородная вещь, таки да… Доступна проникающему свету, подобно большим окнам павильона Цвингера, [4] Павільйон у палацовому комплексі Цвінгера – знаменита будівля картинної галереї у Дрездені в стилі бароко. туманна, как раннее утро над Эльбой в Мейсене.

– Вы прям, Антей Маркович, как стихи читаете, – підтримав старого Ярковський. – Поэзия из вас так и движется.

З відчинених дверцят старого серванту, звідки Балтер видобув «дрезденську річ», на Ярковського повіяло саме тим холодом. Відчуття саме того холоду прийшло одночасно з приємним запахом – сумішшю ароматів індійських паличок, ледь чутної присутності класичних тютюнових мікстур і вже майже вивітреного нафталінового духу. Синю коробку з паличками він зауважив одразу. На ній стояла шерега філіжанок – рідних сестер «дрезденської речі». Ярковський роздивився золоте зображення на коробці – щасливо-товстого бога Ганешу зі слонячою головою, прочитав напис: «GANESH. Special fluxo incense. Is perfected from odoriferous resins gums and natural essential oils». Про себе він відмітив, що замість «perfected» там, у кращих традиціях індійського пофігізму, написано «perfectd», a замість «odoriferous» – «odorferous».