Антология - Україна-Європа

И даже тогда, когда Терри совсем перестал расти – достигнув сантиметров сорока, наверное, в холке, или сорока пяти… Мне некоторое время все еще обещали «большую собаку».

Я, по-моему, не очень-то верил в это с самого начала, хотя… Интернета тогда, конечно, и в помине еще не было, в клубе собаководов я никогда не состоял, то есть достоверно справиться особенно было негде, и что да – то да, я всегда был на порядок наивнее своей бывшей жены… Но какая теперь уже была разница – к тому моменту, когда стало окончательно ясно, что Терри больше не вырастет, я уже гулял с ним несколько месяцев, я к нему привык… Кстати, любимцем он был, безусловно, не моим, а жены, но именно я в основном и гулял с ним все последующие восемь лет – пока мы не разошлись с женой…

После развода я иногда видел Терри, но гулял с ним редко, а так вообще-то он прожил 15 лет и, по словам моей бывшей, это года на два-три больше средней продолжительности жизни для его породы. Родился Терри в Харькове, умер в Мюнхене, на своей исторической родине никогда не был, но я надеюсь, что здешний Английский сад отчасти должен был заменить ему или, по крайней мере, создавать иногда ощущение – что он на зеленой родине предков.

Где он похоронен, я не знаю, да и вообще – похоронен ли мистер Т… Я сейчас даже не имею в виду мистерии его многократных исчезновений и мини-смертей (об этом, вероятно, чуть позже, если я буду и дальше писать этот текст)… Но я просто ни разу не видел в Германии собачьих кладбищ – может, не замечал… А бывшую жену я об этом не спрашивал – не хотел бередить.

Написать о Терри я вообще-то думаю давно, но начал сейчас после того, как прочел новый текст Краснящих – «Инферно собаки», появившийся в «новых описаниях»: http://russ.ru/ novye_opisaniya/inferno_sobaki. Ну, и соотвественно, раздраженные комменты: «аффтар, убей себя ап стену» и все такое.

Просто в каком-то месте – когда я читал текст, у меня в памяти поневоле всплыла такая сценка из семейной жизни: человек, которого я в тот момент называл «я», приходит домой. Очень поздно, неважно теперь уже почему, но практически ночью, жена спит, ребенок, естественно, тоже – в другой комнате, там же и прабабушка ребенка… «Я» осторожно перелезает через спящую жену (кровать очень широкая) и еще метр примерно «я» перекатывается после этого, чтобы достичь своего места у стенки и сразу уснуть…

Покрывало с моей стороны не снято, я поднимаю его, чтобы свернуть к ногам, и вдруг рука моя натыкается на что-то холодное, твердое, но не металлическое, нет…

Я ощупываю крупный предмет и вздрагиваю – мне кажется, что я уже сплю, и надо теперь не заснуть, а наоборот – проснуться. Я включаю свет и вижу, что в постели, под покрывалом, на том месте, где я обычно засыпаю, лежат кости. Огромные… Какие-то гротескные – я бы теперь сказал… Но тогда мне было не до смеха…

Это на следующий день я узнал, что бабушка жены купила на базаре суповые кости – специально для Терри… Но, когда я ночью впервые (это потом повторялось, но уже не вызывало у меня никаких эмоций, кроме, разве что, раздражения нечистоплотностью мистера) их обнаружил, отвернув покрывало, в первый момент мне было совсем не смешно, знаете… Когда я частично пришел в себя, отнес кости на кухню, отряхнул простынь, потушил свет и заснул, во сне, ясное дело, эти кости вообще срастаются в целый скелет – «я» кричит… На следующее утро мы пьем кофе на кухне, входит собака, я начинаю ее ругать, но жена становится на защиту: «Как ты можешь! Он же принес тебе самое дорогое, что у него было, он хотел поделиться с тобой… Потому что он такой хороший! Он же хотел показать, как он тебя любит!» Вот, собственно, такое воспоминание, навеянное и самим текстом Андрея и его названием… Хотя писать – если уж писать – о Терри нужно совсем другими красками, не впадая в «готику»… Потому что Терри был не только холериком и экстравертом, но вообще – квинтэссенцией жизненной силы. Те, кто хотя бы раз видел собак этой породы, знают, о чем идет речь… «Ирландцы», как я уже сказал, совсем не большие собаки, но при этом – самые быстрые в мире… Ну, то есть – на втором месте по скорости, наверное, после каких-нибудь гончих… Я не навожу справок, хотя теперь уже есть интернет… Но нет Терри – и в то же время его так много есть – в памяти, что зачем мне еще справки, лишняя инфо.

Если я приведу какие-то неточные данные – не о Терри, конечно, – тут уж я ручаюсь за каждое слово… а о всей его породе – то пусть это будет на совести моей бывшей жены, все эти данные я ведь слышал от нее.