Антология - Україна-Європа

Один раз я даже начинал писать о Терри – где-то внутри текста «Кино и немцы», а так как мне сейчас надо уже уходить, я, пока суть да дело, скопирую сюда тот самый фрагмент, а завтра посмотрю на все это вместе и пойму, стоит ли продолжать…

В том, что Терри достоин отдельного текста – притом, написанного гораздо лучшим пером, чем мое, у меня как раз сомнений нет… Сомнение в том, сможет ли мое перо за ним угнаться, не будет ли это так же смешно, как мои попытки догнать его, когда он летел через микрорайонные пустыри огненно-рыжей стрелой… Завтра попробую это понять, пока же просто такой вот drag and drop – из «Топоса» (причем, если завтра я решу, что еще не готов рисовать Терри по памяти, что надо мне, скажем, перед этим походить на занятия в изостудию для взрослых… То пусть хоть будет пока этот набросок):

«Я часто видел в Мюнхене куниц, перебегавших дорогу, а однажды я даже сам видел, как куница забралась в машину. Правда, она это сделала вынужденно, за ней погнался мой пес. Но по тому, как она быстро сообразила, что нужно делать, и юркнула под ближайшую машину, я понял, что водители не сочиняли. Мой пес стал бегать вокруг машины, заглядывая под нее, и я тоже заглянул вслед за ним и ничего там не увидел, куница исчезла. Терри грустно вздохнул и, качнув головой, предложил двигаться дальше. Впрочем, вздохнул он скорее для виду, Терри – собака древней охотничьей породы, но он ни разу в жизни не ходил на охоту. Однажды, когда он еще жил в Харькове и стоял там на остановке в ожидании трамвая, я заметил, что вокруг нас ходит тип, одетый во что-то защитное и как-то странно поглядывает на мою собаку.

Может быть, мне так показалось, потому что накануне, когда я гулял с Терри внутри микрорайона, бомж, который шел нам навстречу, поравнявшись с нами, сказал: «Уезжай, а то тебя тут съедят». Терри, услыхав эти слова или заметив, что глаза у бомжа полыхнули не тем светом, бросился к нему и залаял, я натянул поводок. Бомж (или кто бы то ни был) пошел дальше, но потом оглянулся и, осклабившись, сказал мне в спину: «И тебя съедят, и собачку твою».

Ну, бывает… Но мужик, исподволь оглядывавший Терри на трамвайной остановке, был явно другой, то есть взгляд у него был не совсем потухший (как у большинства людей вокруг – время тогда было невеселое), но и ничего в нем такого не полыхало. А встретившись с моим вопросительным взглядом, он подошел к нам и все объяснил. «Я смотрю, – сказал он, – идеальная ж собака для охоты. На лисицу с ней идти. Идеальная! Не хотите вместе поохотиться? Ваша собака, мои навыки. Да я его быстро обучу». Подошел трамвай, мы в него сели втроем, и незнакомец продолжил: «Находим нору, запускаем в нее твою собаку и натягиваем над входом сеть. Появляется лиса, я ее бью молотком. И все. И готово». «А почему молотком?» – спросил я. «А как же иначе? Чтобы дырки в шкурке не было, она тогда дороже стоит. Хорошее дело я вам предлагаю. Ну давайте пойдем!»

То есть Терри даже не надо было становиться убийцей. Но оттого, что лису будут кончать молотком, мне стало тоскливо. В этом была какая-то подлянка, молотком часто совершаются так называемые бытовые убийства… А при чем же тут лесная тварь? Разве она виновата в устройстве нашего быта? Мы вышли с Терри на своей остановке, распрощавшись с охотником навсегда…

Это я все к тому, что Терри вряд ли причинил бы вред кунице, так же, как и кошкам, которых он – просто для порядку – загонял на деревья.

Теперь он так же загнал куницу, только не на дерево, а в железную воронку в днище машины (по крайней мере, так я это себе представляю – что там есть какая-то воронка), и точно так же – для виду, тяжело вздохнув, предложил мне двигаться дальше.

На Скапинеллиштрассе в тот вечер, как всегда, не было ни одной живой души, если не считать большой черной BMW, стоявшей всегда на одном и том же месте, напротив унылого маленького бара. BMW стояла там не каждый день, но довольно часто и, когда мы с Терри проходили мимо, она оживала и все становилось похоже на мультик. Маленькие домики с островерхими крышами, месяц в небе, немецкая абсолютная тишина, и вдруг тра-та-та: машина начинала раскачиваться, из нее доносился стук или какой-то сдавленный рокот…

Там, внутри, помещался огромный ротвейлер, хозяин не мог или не хотел брать его с собой в бар и поэтому надолго запирал в машине. Ротвейлера не было видно (но мы с Терри однажды видели, как хозяин прогуливал его вокруг машины), стекла были тонированными, и, когда BMW начинала раскачиваться… В общем, когда я прочел, что «Внутрь BMW забрался крот», у меня в памяти всплыли две картинки и наложились одна на другую. Куница, забегающая под машину (не помню, какой марки), и невидимый зверь, раскачивающий BMW изнутри – все это соединилось в моей голове в какой-то гаджет-гештальт…»