А. Гливаковский - Самостийная Украина - истоки предательства

Таким образом, вновь возобновилась и притом в расширенном виде база компромисса между украинским сепаратизмом и коммунистическим «фундаментализмом». В независимой, самостийной Украине они могут попытаться решить каждый свои проблемы традиционным большевистским способом. Демократия же для них — это гибель. И не случайно украинские коммунисты и украинские республиканцы делают друг другу реверансы, и понятно, почему всякое упоминание о возможной федерализации Украины как способе решения лингвистического конфликта (как, впрочем, и проект решения украинского вопроса, выдвинутый Солженицыным) вызывает у той и у другой стороны буквально приступы бешенства. Имманентный антидемократизм самостийников проясняет, почему все годы перестройки их гнев направлен был не на главного интернационалиста всех времен и народов — КПСС, а на народ — русский народ, больше всех других от бесовства этого интернационалиста пострадавший.

Литераторы-сепаратисты, претендующие на роль пророков украинского народа, прекрасно понимают, что между ними и этим народом пропасть. Это пропасть между полуинтеллигентами, нахватавшимися западных идей, и народом, тысячелетие строившим свое бытие, как и великорусский и белорусский народы, на началах православного христианства. Именно поэтому сепаратисты главное препятствие осуществлению своих сумасбродных идей и планов все чаще видят в Православной Церкви. Понятно, что речь идет не о галичанах, уже расправившихся с православием государственными средствами на Львовщине, Ивано-Франковщине и Тернополыцине, а о литераторах-схидняках, то есть восточниках, выходцах из восточных областей Украины. В последнее время они все более осмысленно относятся к кредо галицийских клерикалов, что стопроцентный украинец — это униат, грекокатолик, а православный украинец — это москаль.

С 28 апреля по 6 мая 1990 года в Риме проходила международная научная конференция на тему «Основы исторических и культурных традиций на Востоке Центральной Европы: Белоруссия, Литва, Польша, Украина». Главными ее организаторами были исследовательские институты Ватикана и институты украинской диаспоры в США. Ее участники встретились с премьер-министром Италии Д. Андреотти и папой Иоанном Павлом Вторым. Комментируя итоги этой конференции в интервью «Литературной Украине», председатель Руха Иван Драч нашел нужным заявить следующее: «Мне кажется, что составной частью того великого пути на Запад, которым должна идти ныне наша украинская культура, наша наука, является также и путь к украинскому Риму». Откровеннее не скажешь.

Часть самостийников видит беды украинского народа не просто в православии, а в христианстве вообще. Так, известный ревнитель чистоты украинского языка Сергей Плачинда доказывает, что «древнюю украинскую сверхдержаву», державшуюся на «трех китах» — вече, волхвах и язычестве», погубил 988 год. Крещение Украины стало-де «началом упадка и краха украинской государственности». Вполне поэтому естественно, что самостийники называют сейчас православных священников «московскими попами», а В. Яворивский не постеснялся перед американской аудиторией заявить, что патриарх Алексий приехал на Украину «как вор».

Национализм, социализм, клерикализм и неоязычество — все эти, несовместимые на первый взгляд, идеи тянутся друг к другу на Украине, грозя образовать взрывоопасную смесь, как это уже случалось в истории Европы. О возможности союза между националистами и партократией предупреждал в своем выступлении на сессии Верховного Совета УССР в мае 1990 года депутат Гринёв. Его прогноз фактически подтвердился с той разницей, что партократы сейчас называются суверен-коммунистами или вышли из партии ради вящей карьеры.

Тенденция к формированию в республиках блока националистов и партократов — неважно, вышли они из КПСС или воссоздались под другими названиями — свидетельствует о том, что расчленение СССР-России не только не гарантирует торжества демократии, но даже чревато быстрым воспроизводством авторитарных тенденций, причем на националистической основе. Кредо демократов-всеобщников «пусть сгинет Россия, лишь бы жила демократия», заимствованное у западной советологии, оказалось совершенно несостоятельным. Не за горами время, когда всем станет ясно как день, что расчленение СССР-России — это не путь интеграции страны в мировое хозяйство. Расчленение — это дестабилизация, а как можно куда-то интегрироваться, дестабилизируясь? Кроме того — и это, пожалуй, самое главное, — в условиях краха коммунистической идеологии все более очевидной становится необходимость этнонациональной или эквивалентной по функциональной способности идеологии. Между тем проводимый политический курс подрывает все предпосылки формирования такой идеологии в большинстве крупных республик. И не случайно Запад, не отказываясь от планов расчленения и ослабления Советского Союза, начинает размышлять о плюсах и минусах этой политики. Как поступить? То ли дальше дробить Россию на части с риском реальной дестабилизации страны и полной непредсказуемостью будущего (а непредсказуемости Запад очень не любит уже в силу своей мировоззренческой одномерности), то ли оставить ее целой при условии, что у власти в основных сферах экономики и культуры будет элита, пользующаяся доверием Запада (Померанц называет ее в одной из последних работ мировой диаспорой).