Александр Лапин - Время жить

К ней забегали разные люди. Вчера приперся Вилен. Принес передачу. Странно было видеть большого, толстого, абсолютно лысого мужика таким виноватым. Только ей он теперь по фигу. Все как отрезало.

Сегодня приходила Марья Степановна. Выбрала время. И пришла. Разговор с нею получился недолгим, но интересным. Без сочувствий и всякого разного рода охов и вздохов.

Людка, как водится, начала сетовать:

– За что мне это? Вроде бы я ни в чем таком перед ним, подлецом, не виновата. Старалась, чтобы все было хорошо…

– И что ж, девонька, – Бобрина положила крутобокие красные яблоки на тумбочку. В палате сразу запахло свежестью и садовым духом. – Что ж тут такого непонятного тебе? Видно, карма такая у тебя! Все время обижаться.

– Какая еще карма? Судьба, что ли?

– Нет! Судьба – это нечто внешнее, кем-то – непонятно кем – навязанное. А карма – это наше родное. То, что мы сами себе зарабатываем.

– Это как? – удивилась Людка.

– Мы же уже проходили так называемое «колесо сан-сары». Когда душа человека путешествует из тела в тело.

Людка вспомнила, как месяца два тому назад они обсуждали на занятии забавную картинку, которая изображала эволюцию человека. Но не от обезьяны к человеку, как у Дарвина. А самого человека. Сначала младенца, потом ребенка, подростка, юношу, взрослого. И его поэтапное старение. До дряхлого. И мертвого. Тогда они и узнали, что частица человека не умирает, а перемещается в следующий цикл. Перерождается. Частица эта – душа.

И вот этот бесконечный цикл, на котором стоит буддизм, и называется «колесом сансары».

– Так вот, душа эта и несет в себе все, что накопила в предыдущих жизнях, – продолжала Бобрина. – Человек рождается с этим грузом в такой социальной группе, с таким окружением, в такой стране, в таком теле, какие заслужил в своих прошлых жизнях. То есть все в этом мире четко, ясно взаимосвязано. И результат этой взаимосвязанности наших поступков, мыслей, дел – всего того, что мы нарабатываем за свою жизнь – называется кармой.

Если отбросить индийские термины и применить наши сравнения, то можно сказать проще: «Как аукнется, так и откликнется».

Эту карму называют врожденной.

Но есть еще та, которую мы заработали в нынешней жизни. Всеми своими делами, мыслями, эмоциями.

То есть наша судьба находится внутри вас. Какие мы люди, такая и наша судьба, наша жизнь.

Задумавшаяся Людка сидела, вслушиваясь в слова «мастера рейки».

Она вспоминала свою простую и одновременно насыщенную событиями жизнь. И все то, что она считала давно устоявшимся и решенным, вдруг предстало перед нею в совсем другом свете.

– И что же, это я наработала себе все это? – тихо и как-то пришибленно спросила она своего учителя. – И вот это тоже? – она распахнула халат, чтобы еще раз взглянуть на кособокий багровый шов, изуродовавший ее все еще прекрасное тело.

– Ты лучше меня знаешь, девонька, что с тобой было. И где ты находишься сейчас. Мне ли об этом судить?

Бобрина ушла. А Людка начала ходить по палате и коридору. Ходить и думать. Вспоминать. Как странно – то знание, та философия, которые казались такими отстраненными и далекими, вдруг приблизились к ее нынешней, сегодняшней жизни. И не только приблизились, но и управляют ею. Вылились в сегодняшние проблемы и терзания.

«Господи, а ведь действительно, как я поступила, когда узнала о том, что Дубравин и Озерова хотят быть вместе? Я порадовалась за них? Я помогла им обрести друг друга? Нет! Я возненавидела и ее, и его. И сотворила то, что сотворила. Сделала все возможное, чтобы увести его. А когда это не удалось, просто разрушила их любовь. Развела их. Как я тогда радовалась и злорадствовала по этому поводу! Вот вам! Вот вам!

А с Виленом? Как я злилась, как раздражалась по каждому поводу, если он пытался как-то устроить нашу жизнь. Как бушевала, когда он повез меня в восточную поездку. В Египет.

А когда снимала передачи об этих несчастных девчонках? Об этих плечевых. Как я презирала и ненавидела их! Как издевалась над ними в своих репортажах!

Мало того, что они были в грязи, так я еще топтала их.

И вот теперь пожинаю плоды всего того, что сама сделала. К чему толкала меня моя гордыня? И, чего уж там скрывать, моя стервозность. Говорят, мужики стервозных любят. Теперь-то я понимаю, что это вовсе не так. Они тешат с их помощью свое самолюбие. А о любви, той любви, о которой грезит каждая девушка и женщина, речь даже не идет. Кажется, я начинаю понимать, о чем говорила Степановна. Все по пословицам: “Что посеешь, то и пожнешь”. Или: “Посеешь ветер, пожнешь бурю”.