Иван Маслюков - Encounter - ночной экстрим

Видя, как Дима разулыбался своим мыслям, Макс отозвался:

— Было бы смешно, когда бы не было так грустно…

— Да не так все страшно. Нужно радоваться, что мы нашли такого человечка, как Наташа. Что она будет рядом с нами.

— Рядом с тобой, ты хотел сказать, — уточнил Максим.

— Ты ведь тоже будешь с ней общаться.

— А спать я тоже с ней буду?

Максим получил увесистый подзатыльник, и друзья рассмеялись. Все было хорошо. Однажды Дима, заполняя анкету на сайте знакомств, наткнулся на вопрос: «Какие ошибки вы не прощаете другим людям?». Перебрав множество вариантов, написал: «Непоправимые». Да, они ошиблись — но это поправимо.

Он знает номера ее телефонов. Он знает улицу, на которой она живет в Минске. Он знает, где она прописана в Гомеле, потому что знает номер ее машины. Ему нужно вернуть ей ее «Сони-Эриксон». Да, она обижена и сердится, но он придумает, как ее смягчить, он ей все объяснит, он попросит прощения. Он сделает все, чтобы она оттаяла, вновь открылась. Он скажет ей, что хочет с ней быть. А дальше… кто знает?

Девять часов утра. Он прямо сейчас пойдет пешком на ее улицу — это же здесь, совсем рядом с парком. Настолько близко, что на мгновение ему почудилось, что он уже ощущает ее аромат, ее тепло…

Добравшись до конца коровника, Наташа услышала, как ребята открыли двери БМВ. В салоне загорелся свет, и она увидела, что они копошатся в машине. Она не придала этому значения. Но когда ворота с грохотом захлопнулись, она поняла, что все ушли. Их оставалось только двое: она и ее БМВ. Присутствие машины избавляло от чувства полного одиночества. Еще минут пять она осматривала поверхности деревянных перегородок стойла. Однако тишина (о такой, наверно, и говорят «мертвая») все больше беспокоила ее и угнетала. Она бросила искать и пошла к машине. Обнаружила, что в ней не осталось ничего, кроме сиротливо валяющегося в багажнике рюкзака, который она повсюду таскала с собой. Подошла к воротам, толкнула их рукой. Они не поддались. Тогда она навалилась всем телом, ворота выгнулись немного наружу, но дальше дело не пошло, казалась, что с внешний стороны кто-то повесил большой замок.

Она села за руль. Поискала свой мобильник, но в кармашке водительской двери его не было — почему-то тоже забрали. Тогда она набрала Диму со стационарного телефона в машине — но ответил ей не он…

Закончив короткий разговор с Максимом, она некоторое время неподвижно сидела за рулем. С поляны доносилось мычание коров.

Она не хотела понимать «почему» с ней так поступили. Достаточно было осознавать «что» произошло. Нет, ее не обидели. Ее просто не поняли… разве могли быть ребята виноваты в том, что они ее не поняли?

Она припоминала, как жила-была до этого вот момента. Там, на родине, в Гомеле. Здесь, в Минске. Ей с избытком хватало хорошего, удивительного, радостного. Но слишком часто она сталкивалась с непониманием. Слишком часто компании, в которых она оказывалась, встречали ее в штыки. Она пыталась объясняться… Но она говорила так, как мыслила, и от этого непонимание лишь усиливалось. А когда она еще и поступала так, как говорила, то зона отчуждения между нею и другими ширилась еще быстрее.

Общество позволяло быть стройной, красивой, ездить на дорогой машине, до бесконечности включительно обмениваться мнениями о том, о сем. О чем судачат все и о чем талдычит телевизор. Но она никогда не знала, о чем там говорят по телевизору. Она не смотрела новости, не слушала радио и не читала газет — чувствовала, как все это давит на нее, и поэтому сознательно избегала пресса массовой информации.

Когда ей говорили: «Если ты отвергаешь «ящик» и газеты, то как же ты будешь в курсе того, что происходит в мире?». Она отвечала, что ничего принципиально нового на белом свете не происходит: все уже было и только повторяется. Какое ей дело до бесконечных встреч политиков, далеких войн на Ближнем Востоке и тайфуна на побережье Индийского океана? Ей важно то, что происходит в ее собственной жизни. То, что происходит вблизи нее. То, на что она может повлиять.

Ей говорили: «Ну хотя бы «Дискавери» или «Энимал Плэнет» можно же посмотреть — жуть как интересно!». Она отвечала, что не хочет наблюдать за тем, как путешествуют другие, — она хочет путешествовать сама. Если она захочет увидеть пустыню — пойдет по песку своими ногами. Если она захочет окунуться в подводный мир — она наденет акваланг и сама погрузится к рыбкам. Если она захочет покорить гору — совершит восхождение.